Ожерелье королевы. Анж Питу - Александр Дюма

Глава XX

Г-н Дюкорно совершенно не понимает, что происходит

Лицо дона Мануэла да Сузы было не таким желтым, как обычно, потому что оно побагровело. Он только что имел весьма тягостное объяснение с г-ном командором, то есть своим личным камердинером.

Впрочем, объяснение еще не завершилось.

Когда вошел Босир, петушки вырывали друг у друга последние перья.

– Господин Босир, рассудите нас, – обратился к нему командор.

– В чем? – с видом третейского судьи осведомился Босир, обменявшись взглядом с послом, своим естественным союзником.

– Вы знаете, – сказал лакей, – что сегодня должен прийти господин Бемер, чтобы окончательно договориться насчет ожерелья.

– Да, знаю.

– И что ему нужно будет заплатить сто тысяч ливров.

– И это знаю.

– Но эти сто тысяч ливров являются собственностью нашего товарищества, не так ли?

– Какие могут быть сомнения?

– Вот видите, господин де Босир согласен со мной, – повернувшись к дону Мануэлу, заявил командор.

– Погодите-погодите, – остановил его жестом Португалец.

– Я согласился с вами лишь в том, что эти сто тысяч принадлежат товариществу, – пояснил Босир.

– И этого вполне достаточно, мне больше ничего не надо, – сказал лакей-командор. – Исходя из этого сундук, в котором лежат эти сто тысяч, не может находиться в том помещении, что соединяется с комнатой господина посла.

– С чего бы это? – удивился Босир.

– И господин посол, – продолжал лакей, – должен каждому из нас дать ключ от этого сундука.

– Вот уж нет! – заявил Португалец.

– Ваши доводы?

– Да, ваши доводы? – присоединился Босир.

– Меня подозревают, – начал Португалец, поглаживая свежую щетину на подбородке, – почему же мне тогда не заподозрить остальных? Мне кажется, если меня могут обвинять в намерении обокрасть товарищество, то и я вправе иметь подозрения, что хотят обворовать меня. Мы все стоим друг друга.

– Согласен, – кивнул лакей, – но именно поэтому у нас у всех равные права.

– Ну, милейший, ежели вы желаете установить здесь равенство, то тогда вы должны вынести решение, чтобы каждый по очереди исполнял роль посла. Возможно, для публики это будет не столь убедительно, но зато все компаньоны могут быть спокойны. Надеюсь, вам все ясно?

– И притом, – продолжал Босир, – прошу вас заметить, господин командор, что вы ведете себя не по-товарищески. Разве мы не уговорились, что дон Мануэл имеет неоспоримые привилегии?

– Да, верно, – подхватил посол, – и господин де Босир разделяет их со мной.

– Пока дело не завершено, – заметил командор, – ни о каких привилегиях речи быть не может.

– Согласен, но нельзя забывать о приличиях, – заметил Босир.

– Я пришел с этим требованием не только от себя, – сбавил тон несколько пристыженный командор. – Все наши товарищи того же мнения.

– И все не правы, – отрезал Португалец.

– Да, не правы, – подтвердил Босир.

Командор вскинул голову.

– Это я был не прав, – заявил он, – спросив мнения господина де Босира. Секретарю проще простого сговориться с послом.

– Господин командор, – с поразительным хладнокровием обратился к нему Босир, – вы – подлец, и я отрубил бы вам уши, если бы они у вас были, поскольку вам их уже неоднократно урезали.

– Что такое? – встрепенулся командор.

– Мы спокойно сидим в кабинете господина посла и могли бы по-свойски договориться. Но вы оскорбили меня, заявив, что я сговорился с доном Мануэлом.

– Меня вы тоже оскорбили, – холодно бросил Португалец, приходя на помощь Босиру.

– Я вам не какой-нибудь фанфарон! – воскликнул лакей.

– Я это знаю и потому вздую вас, командор, – сообщил Босир.

– Помогите! – завопил тот, но возлюбленный м-ль Оливы уже вцепился в него, а Португалец, чуть не задушив, схватил его за горло.

Однако первые люди посольства не успели довершить расправу, так как раздался звонок, возвещавший о визитере.

– Ладно, отпустим, – сказал дон Мануэл.

– Пусть займется своим делом, – добавил Босир.

– Компаньонам все будет известно, – приводя себя в порядок, пригрозил командор.

– Можете говорить им все, что угодно, у нас есть что ответить.

– Господин Бемер! – возвестил внизу привратник.

– Вот это, дорогой командор, кладет конец всему, – заметил Босир, дав легкий подзатыльник противнику. – У нас больше не будет повода спорить из-за этих ста тысяч ливров, поскольку они сейчас исчезнут вместе с господином Бемером. Так что ступайте, господин лакей, прислуживать!

Командор, ворча, вышел и принял почтительный вид, приличествующий встрече придворного ювелира.

В промежутке между уходом и приходом Бемера Босир и Португалец вновь обменялись взглядами, ничуть не менее выразительными, чем в первый раз.

Бемер пришел вместе с Босанжем. Вид у них был смиренный и смущенный, что, впрочем, не должно было обмануть хитрых наблюдателей из посольства.

Босир предложил им сесть. Они уселись, и первый секретарь продолжил свои наблюдения, искоса поглядывая и на посла, дабы поддерживать с ним связь.

Дон Мануэл, как обычно, выглядел надутым и официальным.

В сложившихся тяжелых обстоятельствах Бемер, как человек решительный, заговорил первым.

Он объяснил, что высочайшие политические резоны не позволяют им продолжать начатые переговоры.

Мануэл ахнул.

Босир хмыкнул.

Бемер все больше и больше чувствовал себя не в своей тарелке.

Дон Мануэл обратил его внимание на то, что сделка уже заключена и наличные готовы.

Бемер выстоял.

Дон Мануэл, опять же через посредство Босира, сообщил, что его правительство уже получило или вот-вот получит уведомление о заключении сделки и разорвать ее означает нанести ее величеству королеве Португалии в некотором роде оскорбление.

Г-н Бемер объяснил, что он взвесил все последствия подобных соображений, но вернуться к первоначальным своим планам решительно не в состоянии.

Босир решил не соглашаться на разрыв сделки; он прямо заявил Бемеру, что отказаться от своего слова способен лишь дурной купец и бесчестный человек.

Тут вмешался Босанж, желая защитить торговое сословие, подвергшееся столь суровым обвинениям в их с его компаньоном лице.

Но ему не удалось показать свое красноречие.

Босир заткнул ему рот одним-единственным вопросом:

– Вам кто-то набавил цену?

Ювелиры, которые не были сильны в политике и вдобавок имели самое высокое представление о дипломатии вообще и о португальских дипломатах в частности, залились краской, тем самым как бы подтверждая обвинение.

Босир счел, что попал в точку, а поскольку главное для него было довести до конца дело, сулившее богатство, он притворился, будто совещается на португальском с послом.

– Господа, – обратился он после этого к ним, – вас соблазнили дополнительным барышом. Ну что ж, дело естественное. Это доказывает только, что бриллианты стоят дороже. Так вот, ее величество королева Португалии вовсе не желает, покупая задешево, нанести ущерб честным купцам. А что, если мы надбавим пятьдесят тысяч ливров?

Бемер покачал головой.

– Сто тысяч. Сто пятьдесят тысяч, – продолжал Босир, решивший, поскольку это не сулило ему никаких неприятностей, набавлять хоть до миллиона, лишь бы получить свою долю в сто пятьдесят тысяч ливров.

Пораженные ювелиры несколько секунд пребывали в замешательстве, но потом, посовещавшись, ответили:

– Нет, господин секретарь, не пытайтесь даже нас искушать. Сделка не состоится, воля, стократ более могущественная, нежели наша, велит нам продать ожерелье во Франции. Надеюсь, вы нас понимаете. Извините и не гневайтесь на нас, это вовсе не мы отказываем вам: некто, куда более высокопоставленный, чем мы и даже чем вы, воспротивился этой сделке.

Босир и Мануэл не нашли что возразить. Более того, они сказали нечто наподобие комплимента ювелирам и попытались изобразить безучастность.

Они прилагали для этого огромные усилия и потому не заметили, что господин командор, он же лакей, желающий знать, как продвигаются переговоры по делу, которому он желал удачного завершения, подслушивает в передней под дверью.

Но достойный этот сообщник оказался неловок: он слишком низко наклонился к двери, поскользнулся и ударился о филенку; удар был довольно громкий.

Босир ринулся в переднюю и обнаружил там испуганного лакея.

– Что ты тут делаешь, мерзавец? – возопил Босир.

– Сударь, я принес утреннюю почту, – отвечал командор.

– Хорошо, ступайте, – бросил Босир.

Взяв депеши, он отослал командора.

Депеши эти составляли всю корреспонденцию, приходящую в канцелярию; письма из Португалии