Ожерелье королевы. Анж Питу - Александр Дюма

и Испании, представлявшие весьма мало интереса для большинства, были предметом ежедневных трудов г-на Дюкорно, но, прежде чем попасть в канцелярию, они проходили через руки Босира или дона Мануэла и снабдили обоих первых лиц многими полезными сведениями о посольских делах.

Услыхав слово «почта», ювелиры радостно вскочили с видом людей, получивших позволение откланяться после тягостной аудиенции.

Их не стали задерживать, и лакей получил приказ проводить гостей со двора.

Едва он спустился с лестницы, дон Мануэл и Босир обменялись взглядами из разряда тех, что предшествуют действиям.

– Ну что? – сказал дон Мануэл. – Дело лопнуло.

– Вчистую, – согласился Босир.

– Из ста тысяч, а это весьма незначительная добыча, каждый из нас получит по восемь тысяч четыреста ливров.

– Не стоит и мараться, – заметил Босир.

– Не правда ли? А между тем в сундуке, – и дон Мануэл указал в ту сторону, где находился сундук, – лежат сто восемь тысяч ливров.

– По пятьдесят четыре тысячи на брата.

– Правильно сказано, – одобрил дон Мануэл. – Разделим их.

– Согласен. Да только командор теперь, когда ему стало известно, что дело лопнуло, не отстанет от нас.

– Я придумаю какое-нибудь средство, – каким-то необычным тоном произнес дон Мануэл.

– А я уже придумал, – сказал Босир.

– Какое же?

– А вот какое. Командор возвратится к нам?

– Да.

– И потребует выдать долю ему и всем остальным компаньонам?

– Да.

– И нам тогда придется иметь дело со всеми?

– Да.

– Давайте позовем командора якобы для того, чтобы посвятить его в тайну, и тут предоставьте действовать мне.

– Кажется, я догадываюсь, – протянул дон Мануэл. – Сходите-ка за ним.

– А я только собирался предложить это сделать вам.

Ни тот ни другой не хотели оставить «друга» наедине с денежным сундуком. Доверие – все-таки редкостная драгоценность.

Дон Мануэл заявил, что достоинство посла не позволяет ему ходить за лакеем.

– Для него вы никакой не посол, – ответил Босир. – Впрочем, мне все равно.

– Так вы идете?

– Нет, я позову его из окна.

И Босир кликнул в окно г-на командора, который как раз собирался завести разговор с привратником.

Услышав зов, командор поднялся наверх.

Посла и секретаря он обнаружил в комнате, смежной с той, где находится касса.

Босир, улыбнувшись, обратился к нему:

– Бьюсь об заклад, я знаю, о чем вы говорили с привратником.

– Я?

– Да. Вы рассказывали ему, что дело с Бемером не выгорело.

– Да нет же!

– Врете!

– Клянусь вам, нет!

– Ну слава богу, потому что в противном случае вы бы сделали огромную глупость и лишились кругленькой суммы денег.

– Как это? – удивленно воскликнул командор. – О каких деньгах речь?

– Вы же не можете не понимать, что лишь мы втроем знаем секрет.

– Да, правда.

– И что у нас в руках сто восемь тысяч ливров, так как остальные уверены, что их унесли с собой Бемер и Босанж.

– Черт возьми! – обрадовался командор. – А ведь верно.

– По тридцать три тысячи триста тридцать три франка и шесть су на брата, – заметил Мануэл.

– Больше! Больше! – закричал командор. – Там же еще остается восемь тысяч.

– Совершенно верно, – сказал Босир. – Так вы согласны?

– Согласен ли я? – потирая руки, усмехнулся лакей. – Еще бы не согласен! Давайте делить, вот мое слово.

– Слово негодяя! – громовым голосом возвестил Босир. – Недаром совсем недавно я объявил вас подлецом. Дон Мануэл, вы у нас силач, возьмите-ка этого мерзавца. Откроем глаза нашим компаньонам, что это за птица.

– Сжальтесь! Сжальтесь! – завопил бедняга. – Я пошутил!

– Тащите его, тащите, – продолжал Босир. – Пусть до справедливого суда посидит в темной комнате.

– Сжальтесь! – вновь возопил командор.

– Осторожней, – сказал Босир дону Мануэлу, который держал коварного командора. – Как бы господин Дюкорно не услышал.

– Если вы меня не отпустите, – пригрозил командор, – я всех вас выдам.

– А я придушу тебя! – яростно рявкнул дон Мануэл, подталкивая камердинера к темной гардеробной. – Ушлите Дюкорно, – по пути шепнул он на ухо Босиру.

Босир не стал ждать, чтобы ему повторили дважды. Он поспешно прошел в комнату, смежную с комнатой посла; сам же посол в это время запирал командора в темном узилище.

Прошла минута, Босир не возвращался.

И тут дона Мануэла осенило: он один, денежный сундук рядом; открыть его, взять сто тысяч ливров в кассовых билетах, выскочить в окно и сбежать с добычей через сад – все это у такого опытного вора не займет и двух минут.

Дон Мануэл прикинул: Босиру, чтобы услать Дюкорно и вернуться обратно, потребуется самое малое минут пять.

Дон Мануэл кинулся к двери комнаты, где находились деньги. Она оказалась закрытой на засов. Но дон Мануэл был силен и ловок: он сумел бы открыть городские ворота ключиком от часов.

«Босир не доверяет мне, потому что у меня одного есть ключ, и потому запер дверь на засов. Что ж, он прав», – подумал Португалец.

С помощью шпаги он взломал дверь, подбежал к сундуку и взревел от ярости. Сундук был раскрыт и пуст. В его благословенных недрах не было ничего!

Босир, у которого был второй ключ, вошел через другую дверь и похитил все деньги.

Дон Мануэл как безумный помчался к привратницкой: там сидел привратник и напевал.

У Босира было пять минут форы.

На вопли и сетования дона Мануэла сбежались все обитатели посольского особняка, он рассказал им, в чем дело, в подтверждение своих слов выпустил на свободу командора, но наткнулся лишь на недоверие и злобу.

Его обвинили в том, что он составил заговор с Босиром, который просто опередил его и бежал со всей добычей.

Все маски были сорваны, всякая таинственность отброшена, а почтенный г-н Дюкорно все никак не мог взять в толк, с кем он оказался связанным.

Он едва не лишился чувств, увидев, что вся эта компания дипломатов намеревается повесить дона Мануэла в каретном сарае. Такого он не смог вынести и закричал:

– Повесить господина да Сузу! Да это же государственное преступление! Одумайтесь!

Его решили посадить в подвал: он кричал чересчур громко.

И в этот миг раздались три торжественных удара в ворота, заставившие задрожать компаньонов.

Тишина воцарилась среди них.

Тройной стук повторился.

И тотчас же резкий голос прокричал по-португальски:

– Именем его превосходительства посла Португалии откройте!

– Посол! – пронесся ропот среди прохвостов; в следующую секунду они ринулись в особняк и в несколько минут разбежались – кто через сад, кто через соседские стены, кто по крышам, следуя принципу «спасайся, кто может».

Настоящий посол, действительно только что прибывший в Париж, смог войти к себе лишь с помощью полицейских, которые взломали дверь при огромном стечении зевак, привлеченных столь интересным зрелищем.

Потом полицейские обшарили весь особняк и арестовали г-на Дюкорно, который был препровожден в Шатле, где и провел ночь.

Так закончилось приключение с мнимым португальским послом.

Глава XXI

Иллюзия и реальность

Если бы посольский привратник побежал за Босиром, как ему приказал дон Мануэл, то, признаем открыто, ему пришлось бы изрядно побегать.

Едва выбравшись из вертепа, Босир помчался курцгалопом по улице Кокийер, а на улице Сент-Оноре перешел на полный аллюр.

Боясь преследования, он путал следы и бежал галсами без всякого направления и смысла по улочкам, что опоясывают Хлебную биржу; через несколько минут он был почти уверен, что никто не сможет его преследовать, а равно еще в одном – что силы его на исходе и что даже хорошая скаковая лошадь не сумела бы пробежать больше.

На улице Виарм, что окружает всю биржу, Босир плюхнулся на мешок с зерном и притворился, будто внимательно созерцает колонну Медичи, которую Башомон[118] купил, чтобы спасти ее от разрушения, так как ее хотели разбить, и подарил ратуше.

Но на самом-то деле Босир не смотрел ни на колонну г-на Филибера Делорма[119], ни на солнечные часы, которыми ее украсил г-н де Пенгре[120]. Он пытался отдышаться, и из глубины его легких со свистом и хрипом вырывалось тяжелое дыхание, точь-в-точь как из старых залатанных мехов.

В течение многих долгих секунд ему никак не удавалось заглотнуть достаточно воздуха, чтобы справиться с одышкой.