Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– Тимофей, избавь меня от подробностей своей личной жизни.

– Извини, Марина. Мы, конечно, в права наследования не сразу войдем, пока признают его погибшим, то да се. Но в перспективе… Я Володьке Тарасову позвонил, он бумаги пришлет какие нужно. Ну, от спасателей, подтверждающие, что несчастный случай произошел. В общем, отблагодарил нас Троеглазыч. Только по мне, лучше бы он живым был. Друзья его в шоке. Кореш мой по зоне, Тыква, с которым Владлен вместе в детдоме рос, не верит, чтобы такого опытного геолога могло в пещере завалить. Он ведь осторожный был, хитрый, как лис…

– Владлен в последнее время осторожность потерял. Как, впрочем, и я. У меня такой же мандраж был. Руки-ноги тряслись в предвкушении того, что мы с ним могли увидеть. Он увидел то, чего не должен был видеть. И вот результат…

– Не сочиняй, Марина, это был просто несчастный случай.

– Хорошо, если так.

– Да ничего хорошего, но только этой вашей ереси насчет Сигоры и того, что она впускает только посвященных, я слышать больше не хочу. Ладно, извини, подруга. Пора мне.

– Пока, Тим. Спасибо за новость. Даже не знаю, плохая она или хорошая. Звони, если что.

Марина отложила книжку, села на кровати. Посидела молча и решила позвонить Гюнтеру. Он долго молчал, слушая сбивчивый рассказ Марины, не зная, радоваться или огорчаться такому подарку олигарха. Как он хотел с ним встретиться, поговорить по-мужски, но не пришлось. Мало того, что он вовлек его девушку в такую опасную авантюру, так он еще и подарок ей прислал… С того света. Ну и типчик.

– Марина, поживем – увидим, как говорит твоя мама. А сейчас ляг на бочок, закрой глаза и постарайся заснуть.

А за много-много километров от славного града Петрова, сидя на фанерном ящике и вглядываясь в предрассветную тьму, бергал Замаев одна за другой смолил ароматные сигареты с чудным названием и попивал из горлышка зеленой треугольной бутылки славный ирландский самогон. Накануне получил он посылку из самого Китая, удивив местных почтальонок и всех посетителей почтового отделения. Вскрыв ее прямо у окошка, на глазах у любопытных баб, он извлек из аккуратного картонного ящика диковинную бутылку, блок сигарет и небольшую карточку, вроде нашей открытки.

С одной стороны на открытке был пейзаж – высокая гора с белоснежной вершиной, такая же красивая, как Белуха, – в утренних лучах солнца, а на другой – всего два слова: «Прости, старик». Картинка была такая удивительная, просто как «живая» – смотришь и чуешь, как обдает тебя холодным горным воздухом набежавший ветерок, а солнце так ярко слепит глаза, что их трудно открыть, хотя на дворе почти ночь и до первых лучей солнца еще надо дожить…

А бабка, молодая еще, красивая, в белом, длинном, до пят, сарафане уже зовет, манит рукой и шепчет: «Пойдем, пора, заждались мы тебя». И маленький Коля бежит вслед за ней к высокой красивой горе и, оглянувшись, машет на прощание седому лохматому старику, привалившемуся к стене ветхого домишки. На лице старика блаженная улыбка, он кутается в старенькое дырявое одеяло, закрывает глаза и засыпает впервые за много-много лет абсолютно счастливым человеком.

…Утром, придя на работу, майор Тарасов не сразу заметил факс из Казахстана от лейтенанта Алпыспаева.

Накануне он с Катюшей был в гостях у Лилии Эдгаровны на юбилее. Народу была тьма-тьмущая, казалось, весь город пришел поздравить любимую и незаменимую в течение последних двадцати лет директрису музыкальной школы.

Несмотря на недавние переживания, связанные с пропажей внучки, Лилия Эдгаровна прекрасно выглядела – много пела, танцевала, веселилась от души. А когда мэр города Ковшаров заскочил на несколько минут поздравить всеобщую любимицу и, выпив фужер коньяку, сообщил, что подписал документы о выделении средств на ремонт и техническое переоснащение школы, она вообще разрумянилась, как невеста. Выглядела она в этот вечер счастливой и удивительно молодой. Володя сделал следующий вывод – лучшим средством для сохранения женской молодости являются хорошие новости.

Сделал он и другой вывод: Катя, сидя по правую руку от него, совсем даже не глядела в сторону мэра, чувствуя себя рядом с майором Тарасовым абсолютно счастливой женщиной. Значит, этот, мягко говоря, утративший спортивную форму, а точнее, зажравшийся номенклатурщик с явным тяготением к крепким алкогольным напиткам ему уже больше не конкурент.

После возвращения Юли майор Тарасов в Зубовске стал чем-то вроде национального героя. В лучах его славы авторитет блатного мэра, купившего должность за женитьбу на дочери прокурора, сильно померк. Почувствовав себя уверенней, Тарасов наконец-то решился сделать предложение Кате. Сегодня после работы он заедет в ювелирный магазин, купит самое красивое кольцо, вытащит Кольку Синецкого из дома и поедет свататься… Решено.

Потянувшись за сигаретной пачкой, Володя только сейчас увидел факс, скромно лежащий на полу. Видимо, сдуло на пол сквозняком… Он внимательно прочел его, потом перечитал заново и закурил.

Алпыспаев сообщал следующее.

«Вчера утром во дворе собственного дома был обнаружен умершим ваш старый знакомый Замаев Н.М. По данным экспертов, смерть наступила от сердечного приступа. Я сам выезжал на адрес. Дедок выглядел полностью счастливым человеком. Сидел, прислонившись к стене, в одной руке держал дорогущую бутылку виски, в другой – открытку. Содержимое бутылки проверили – чисто, никаких отравляющих веществ. Чистейший продукт – настоящий ирландский виски. Соседи сказали, что накануне он получил посылку из самого Китая. Я все проверил, действительно посылка отправлена из китайской провинции Гаочан, адресат – фиг прочитаешь это имечко. На открытке – горный пейзаж и одна фраза: “Прости, старик”. Не знаю, майор, интересно тебе это или нет, но местные бабы говорят, что у старика была счастливая смерть. Если такая бывает, конечно. Пока. Звони, если что».

Первое, что пришло в голову Тарасову, – позвонить Марине Рябининой в Питер. Потом он подумал и решил, что не стоит. А вдруг эта посылка никак не связана с Троеглазовым? Он же сам видел каменное изваяние на месте гибели Троеглазова, и о Сигоре Марина старается не вспоминать. Нужно жить настоящим, а не сдувать пыль веков с подземных идолов. Лучше он позвонит завтра и пригласит их с Гюнтером на свадьбу. А заодно и Тимофея.

Тарасов посмотрел на часы. Рабочий день только начинался, а ждать до его окончания категорически не хотелось. Он махнул рукой, пересчитал всю наличность, которая была в портмоне, и, оставшись не совсем довольным подсчетом, рванул-таки к выходу. Потом вернулся к столу, разорвал лист с сообщением Алпыспаева на маленькие кусочки, выбросил в урну и быстрым шагом направился к выходу.

Медлить нельзя,