Легенда о Фэй. Том 1 - Priest P大

ускользнуть мастерски не мог. Он уже собирался бросить лошадь, когда один из воинов, ослепленный жадностью, высоко подпрыгнув, налетел на него и со всей силы замахнулся мечом, целясь юноше прямо в голову. Отразить удар Се Юнь не успел бы – в отчаянии он дернул поводья и ценой своей жизни развернулся, чтобы прикрыть Чжоу Фэй спиной.

Господин Бай застыл от ужаса, распахнув глаза. В этот момент Се Юнь вдруг почувствовал, как мощный поток ци устремился к его груди, отталкивая назад. Чья-то ладонь прижала юношу к спине лошади, раздался звон – кто-то схватил его меч, для вида висевший на поясе, и взмахнул им. Отразив атаку, клинок в мгновение ока взметнулся еще выше, описал в воздухе полукруг, обрушился на шею противника и, оставив на ней кровавый след, устремился к руке с мечом, вмиг отрубив ее по локоть!

Чжоу Фэй ловко поймала отрубленную кисть. Искромсав плотно сжатые пальцы, она завладела клинком и небрежно бросила все, что осталось от конечности, на землю, а затем вернула меч Се Юня обратно в ножны. Разобравшись с оружием, девушка вытерла кровь, проступившую в уголке губ от того, с какой силой ей пришлось прорвать запечатанное море ци. Ее лицо было смертельно бледным, а глаза – пронзительно яркими. Она схватила Се Юня за воротник и потянула вверх, ухмыльнувшись:

– Если не умеешь пользоваться мечом, зачем носишь с собой? Чтобы людей дурить?

Конечно, она снова его дразнила. Пусть с момента их последней встречи на постоялом дворе и прошло всего несколько дней, но за это время она успела неоднократно побывать в преисподней и столько же раз заново вернуться к жизни. Чжоу Фэй была настолько счастлива увидеть Се Юня, что ее глаза наполнились слезами прежде, чем она успела это осознать.

А он даже в себя прийти не успел, увидел ее такой расстроенной, и ему невольно захотелось погладить ее по голове, в точности как это делала Дуань Цзюнян. Но волосы Фэй больше не были собраны в два милых пучка у висков, как у девочки-служанки, – теперь, когда они ниспадали ему на грудь, Чжоу Фэй вдруг показалась ему прекрасной взрослой барышней. Се Юню стало неловко: сидя вдвоем на одной лошади, они и так находились слишком близко друг к другу, а потому, подняв руку, он так и не решился провести ею по волосам.

Чжоу Фэй и не подозревала, что даже в таком опасном положении можно предаваться столь замысловатым думам. Приемы, которые она неожиданно почерпнула из «Канона Пути и Добродетели», неведомым образом помогли ей укротить безумную ци Цветения и Увядания. Теперь она чувствовала, что два потока истинной ци пусть не слились в одно целое, но, казалось, могли наконец мирно сосуществовать. Сломав печать, наложенную на ее море ци, она, как ни странно, не только не пострадала – исторгнутый глоток застоявшейся крови не в счет, – но и ощутила невероятный прилив сил. Только что она выполнила один из элементов «Клинка, рассекающего лед» под названием «Рассечение», который делал оружие чрезвычайно острым: раньше Чжоу Фэй считала этот элемент трудным для освоения, но сейчас осознала, что ей просто-напросто не хватало силы, а запястью – твердости.

После стольких дней, проведенных взаперти, Чжоу Фэй не могла позволить себе трусливо сбежать! Она одним рывком спрыгнула с лошади. Се Юнь в испуге попытался ее задержать, но схватил лишь воздух, в то время как «разбойница», словно тень, уже нырнула в толпу облаченных в черное врагов.

«Клинок, рассекающий лед», подкрепленный восемью триграммами «Строя мух-однодневок», легко сражал противников, словно коса колоски во время жатвы. Сначала удары не были достаточно слаженными, но по мере того, как число врагов росло, лезвие в ее руках становилось острее, а шаги – увереннее: Чжоу Фэй буквально превратила бойцов в черном в точильный камень для своего клинка.

Господин Бай едва не ослеп от блеска ее оружия, невольно воскликнув:

– Ну и бойцы идут нам на смену!.. Ах!

Не успел он восхититься, как Чжоу Фэй уже прорубила себе путь и безо всякого предупреждения напала на Шэнь Тяньшу сзади!

А у того словно глаза были на затылке: он сместился на полчи вперед и ударил ладонью прямо по спинке ее клинка. Однако этот выпад оказался лишь уловкой: лезвие незаметно выскользнуло из-под его руки, а сама Чжоу Фэй уже оказалась в совсем другом месте. Шэнь Тяньшу резко нахмурился:

– А ты здесь откуда?

Он и без того немного уступал Дуань Цзюнян, а теперь попался на хитрость какой-то девчонки. Костлявая ладонь госпожи Дуань тут же оказалась возле его груди. Шэнь Тяньшу поспешно поднял искусственную руку, надеясь заслониться ею, но безумная вцепилась в нее, и та с громким треском разлетелась на кусочки.

Таньлан отклонился на три шага, на висках его выступил пот. И пусть конечность была ненастоящая, ударной волной задело и его самого: вся вторая рука, от плеча до запястья, онемела. Уставившись на Дуань Цзюнян, он сквозь зубы выдавил:

– Руки Цветения и Увядания?

Услышав это, воительница улыбнулась и начала один за другим снимать с себя пестрые лоскуты и ленты. Она будто вернулась в свое далекое прошлое, когда не была ни безумной, ни беспамятной, когда еще не отдала свое сердце великому герою, когда пребывала в дерзкой уверенности, что восемь великих божеств, олицетворяющих природное могущество: Небо, Земля, Огонь, Вода, Гром, Горы, Ветер и Озера – также носят фамилию Дуань, а сама она – их девятая сестра.

Шэнь Тяньшу слегка изменился в лице, пару раз кашлянул и тихо проговорил:

– Я полагал, что Клинки Севера и Юга, Меч Гор и Рек и Руки Цветения и Увядания давно исчезли с этой земли. Не ожидал я и того, что в этом захолустье встречу саму Дуань Цзюнян. Верно, мне улыбнулась удача!

Госпожа Дуань выпрямилась:

– Удача умереть от моей руки?

– Увидеть при жизни великую гору, даже если рухнешь у ее подножия, – разве это не счастье? – ядовито рассмеялся Шэнь Тяньшу.

– Верно, – кивнула Дуань Цзюнян. – Если бы ты не был из Северного Ковша, мы бы с тобой поладили.

Заметив, что ее взгляд смягчился, Шэнь Тяньшу поднял единственную оставшуюся руку и быстрым движением прикоснулся к груди, сделав легкий поклон в знак уважения, после чего с внезапной серьезностью в голосе сказал:

– В таком случае давайте отошлем всех и сразимся в битве один на один. Я хочу испытать истинное искусство Рук Цветения и Увядания. Ну, что скажете?

Чжоу Фэй знала, что женщина не в себе, и переживала, что немногословный Шэнь Тяньшу обведет