Под парусами через два океана - Борис Дмитриевич Шанько

вроде тех, на которых на наших вокзалах перевозят почту и багаж. Около штабелей с бочками становится второй автокран. Раскатка и крепление бочек в трюмах производится вручную целой бригадой грузчиков. Несмотря на сравнительно высокую механизацию работ, грузят довольно медленно, и к исходу дня погруженными оказываются всего немногим более ста тонн. Такие темпы совершенно непонятны, но сделать ничего невозможно и приходится довольствоваться тем, что есть.

По окончании рабочего дня мы с Григорием Федоровичем направляемся к месту стоянки «Королевы океана». Но, к нашему сожалению, посетителей на судно не пускают ввиду какого-то ремонта и переделок, которые должны быть закончены через два-три дня, как объясняет нам вахтенный матрос. Попытка вызвать капитана также не имеет успеха: капитан живет на берегу и на судне бывает редко, только во время съемок. Его старший помощник также живет на берегу. Нам приходится довольствоваться только внешним осмотром корпуса и верхней палубы, на которую, узнав, что мы моряки с русской шхуны, нас пускает вахтенный.

«Королева океана» — очень старый, но замечательно построенный клипер, один из настоящих «наездников циклонов». Когда-то он был, вероятно, очень хорошим ходоком, и не один десяток тысяч миль отсчитал его лаг. Сейчас он очень дряхл и, кроме того, имеет массу бутафорских наделок, при помощи которых старались добиться его сходства с корсарским судном: вдоль бортов укреплены абордажные сетки, в самих бортах проделаны отверстия — порты, около которых стоят «старинные пушки», сделанные из дерева, но довольно точно имитирующие медь и чугун. Возле мачт прикреплено различное абордажное оружие: крючья, топоры, тесаки. Все также бутафорское. Чучело английского матроса, висящее на правом ноке фока-рея, сделано довольно удачно. Особенно хорошо исполнено искаженное судорогой лицо повешенного. Григорий Федорович даже сплевывает за борт.

— Тьфу! И нужно же делать такую пакость, теперь еще ночью будет сниться.

Интересного на палубе больше ничего нет, и мы, разочарованные, выходим на стенку и идем вдоль борта клипера. Около носовой фигуры, укрепленной под бушпритом и представляющей собой поясное изображение обнаженной женщины, с развевающимися по ветру длинными волосами, приложившей правую руку козырьком к глазам и внимательно вглядывающейся вперед, мы останавливаемся. Удивительная гармоничность фигуры, ее стремление вперед, волосы, откинутые ветром, — все это дело рук какого-то старинного мастера, действительно пытавшегося создать изображение королевы океана. Фигура сделана из бронзы и сильно потускнела. Местами она густо покрыта, как лишаями, зелеными пятнами. Но даже в таком запущенном виде она прекрасна.

Еще раз окидываем взглядом высокие стройные мачты, окутанные паутиной снастей, и направляемся к себе на «Коралл».

Здесь же на молу покупаю газету и с удивлением читаю заголовок: «Русские готовят войну против США. США должны быть готовы».

Дальше идет текст:

«В 1941 году японцы усиленно вывозили нефтепродукты из США, это привело к Пирл-Харбору.

Теперь русские усиленно вывозят нефтепродукты из США!!! Не приведет ли это к новому Пирл-Харбору?

В настоящее время в порту Лонг-Бич стоит русский корабль, который грузит большую партию нефтепродуктов! Для каких целей их собираются использовать русские? Почему наше правительство дает русским разрешение на вывоз нефтепродуктов, которые в ближайшее же время могут быть использованы против США?»...

— Что это за галиматья? — обращаюсь я к Григорию Федоровичу. — Какой Пирл-Харбор? Какие нефтепродукты? Где большая партия? На какой корабль? Неужели они имеют в виду «Коралл» и несчастных 180 тонн компрессорного масла, специально изготовленного для смазки компрессоров?

Григорий Федорович улыбается.

— Какая разница газетным писакам, сколько и чего мы грузим? Факт погрузки есть, значит, на этом факте можно построить статью и назвать белое черным и наоборот. Здесь это называется «свободой слова» и «свободой печати». Эта статейка, конечно, сделает нам «рекламу». Завтра же праздные зеваки почтят нас своим вниманием.

Вечером на палубе проходит очередной вечер вопросов и ответов. Я зачитываю команде «сенсацию» о массовом вывозе нефтепродуктов из США. После моих ответов на многочисленные вопросы слово берет Буйвал.

— Товарищи, говорит он. — Мы, небольшая группа советских людей, находимся далеко от границ нашей любимой Родины. Не успели отгреметь последние выстрелы минувшей войны, как империалисты в тщетных попытках спастись от надвигающегося кризиса, стараются подготовить и развязать новую мировую войну. Прежде всего они затуманивают сознание своего собственного населения всевозможными измышлениями, вбивая ему в голову мысль о неизбежности и необходимости войны.

Затем они стараются запугать всех, кто когда-либо может быть не согласен с их политикой. Они забывают, что это уже старая, проторенная дорожка, по которой начинали свой путь многие их предшественники, стремившиеся к мировому господству.

В прошлом месяце, когда мы стояли в Колоне, в Рио-де-Жанейро состоялась панамериканская конференция. Под диктовку США на ней был подписан антисоветский пакт об «обороне» Западного полушария.

Наша могучая Родина спокойно и непоколебимо стоит на страже мира во всем мире, внимательно следя за всеми действиями поджигателей войны. Уверенно и твердо ведет нашу Родину вперед, к светлым вершинам коммунизма мудрая Коммунистическая партия.

Бурно аплодируют матросы и мотористы выступлению Григория Федоровича.

— А теперь, товарищи, — продолжает он, — давайте разойдемся, а то завтра же в газетах будет напечатана «новая сенсация» — «о предвоенном митинге на борту красного крейсера, стоящего в американском порту», — и он кивком головы показывает в сторону двух полисменов, приближающихся к «Кораллу» вдоль стенки и с любопытством вглядывающихся в то, что делается на его палубе. Матросы и мотористы, посмеиваясь и перебрасываясь шутками, расходятся. разочарованные «блюстители порядка» проходят дальше. 

В течение всего следующего дня погрузка продолжается, причем в отдалении на молу видны группы людей, смотрящих в нашу сторону. В обеденный перерыв коо мне подходит пожилой краснолицый рабочий, работающий на погрузке бочек, и протягивает мне вчерашнюю газету, которую я уже видел.

— Возмутительная брехня, — с сердцем говорит он.

Наконец к восемнадцати часам приняты последние бочки компрессорного масла. Погрузка закончена. Завтра, 17 сентября, мы наконец выходим в море. Короткий заход в Сан-Франциско — и курсом через Гавайские острова к берегам Родины. Настроение у команды приподнятое. Сегодня последняя ночь в этом надоевшем всем нам порту.

Около 11 часов следующего дня на борт «Коралла» поднимается высокий, сухощавый, загорелый мужчина в большой морской фуражке, с маленьким чемоданчиком в руке. Это девиатор, который будет производить уничтожение и определение остаточной девиации на «Коралле». Эта работа сейчас необходима, так как «Коралл» принял на борт большое количество железных бочек с маслом. Сидящие у нас в кают-компании