Из небытия - Анастасия Шадрина

умиротворяюще. Он вскоре поднялся, тепло поцеловал её руку на прощание и отправился спать в свои покои. Ирис же вовсе не чувствовала сонливости. Она поднялась и, укутавшись потеплее в шаль, решила пройтись вдоль стеллажей. Узкие ряды уходили в темноту, а высокие книжные шкафы казались великанами, застывшими в безмолвии.

Ирис остановилась у полки, где под слоем пыли стояли книги, явно давно никем не тронутые. Взгляд зацепился за массивный том с затейливым узором. Она поднялась на носочки, потянувшись рукой вверх. Пальцы уже касались переплёта, но вдруг её обдало холодом. Она почувствовала… взгляд – чужой, пристальный, впившийся в неё из темноты. Сердце забилось сильнее, дыхание перехватило. Она резко обернулась. Между двумя стеллажами, в просвете, Ирис заметила пару ярко-голубых глаз с длинными густыми ресницами. Они смотрели прямо на неё, широко раскрытые. От неожиданности Ирис вздрогнула, и по её пальцам прошли проблески молний. Она была готова нанести удар.

– Кто ты? – её голос прозвучал резко.

Человек… или то, что показалось ей человеком, не произнёс ни звука. Глаза исчезли так же бесшумно, как и появились, скользнув в тень за шкаф.

– Стой! – выкрикнула Ирис, бросившись к проходу.

Оббежав стеллаж, она замерла: коридор был пуст. Никого. Только холодная темнота и мёртвое молчание. С раздражением и страхом она тяжело выдохнула и откинула со лба растрёпанные волосы. Ирис уже собиралась отойти, когда прямо у её лица что-то с грохотом рухнуло вниз. Она вскрикнула и, не думая, выпустила в стену разряд молнии. Свет озарил библиотеку, отбрасывая искажённые тени. Лишь через несколько мгновений, тяжело дыша, она заметила у ног толстый том. Книга лежала раскрытая, страницы дрожали от сквозняка. Ирис медленно подняла её. Переплёт был тёмный, потёртый, лишённый роскоши. Она перевернула первую страницу, и взгляд сразу зацепился за чёткую надпись:

«Собственность Мариши Н.»

В тот же миг Ирис ощутила за спиной морозное дыхание. Оно было настолько близкое, что кожа покрылась мурашками. Сердце гулко ударило в груди. Не в силах больше оставаться в этом месте, Ирис крепче прижала дневник к себе и, почти не глядя под ноги, бросилась к выходу из библиотеки. Добежав до своей комнаты, она захлопнула за собой дверь и, тяжело дыша, прижалась спиной к деревянной створке.

Сердце никак не могло успокоиться: оно стучало так громко, будто готово было выпрыгнуть из груди. Сон теперь казался чем-то несбыточным. Она ясно чувствовала: дневник сам словно тянул её к себе, настойчиво требуя, чтобы его тайны были прочтены. Собравшись с мыслями, Ирис зажгла свечи в тяжёлом бронзовом канделябре. Мягкий свет разогнал тени по углам комнаты. Она глубоко вздохнула, открыла первую страницу и начала читать.

Поначалу записи были самыми обычными: мысли юной девушки, полные наивности и простых радостей. Мариша рассказывала, как помогала матери по хозяйству, как гордилась тем, что теперь работает в замке Ровенвальдов. Она писала, как восхищалась отцом Хестера, когда тот был жив. Для неё было честью служить его семье. Дальше шли заметки об усталости после долгих дней работы, о том, что времени на дневник порой просто не оставалось. Но затем строки приобрели иной оттенок:

3 июня 730 года

«Завтра у меня выходной! Первым делом схожу на озеро. Говорят, там сейчас особенно красиво.»

4 июня 730 года

«Там был он! Я сразу же поняла, что это любовь с первого взгляда. Его глаза… они смотрели прямо в душу. Готова поклясться, что мы встретимся вновь. Я так рада! У меня до сих пор кружится голова от счастья!»

11 июня 730 года

«Я была права! Сегодня мы встретились вновь, уже в саду. Он самый прекрасный мужчина из всех, кого я когда-либо знала! Его улыбка заставила меня забыть обо всём на свете. А ещё он подарил мне деревянную кошку, которую вырезал сам. Она смешная, неровная, но для меня это величайшее сокровище. Ах, если бы он знал, как сильно он мне нравится».

Слова дальше казались неровными, будто писались дрожащей рукой.

26 июня 730 года

«Сегодня он попросил меня о кое-чём странном. Это совсем не то, чего я ожидала… Его просьба… она насторожила меня. Возможно, это всего лишь шаг к тому, чтобы мы были вместе навсегда…»

На этом записи обрывались. Ирис долго смотрела на последнюю страницу, водя пальцами по едва заметным отпечаткам чернил. Её дыхание сбилось, в груди поднимался тревожный холод, а мысли роились одна за другой. Кем был этот «он»? Почему записи внезапно прервались? И главное – где сейчас Мариша? Всё так же работает в замке?

Ирис провела в раздумьях до самого рассвета. Лишь когда глаза сами начали закрываться от тяжёлой усталости, она спрятала дневник под матрас и наконец позволила себе лечь. Сон пришёл рваный, тревожный, наполненный смутными образами и полушёпотом, который растворялся в темноте. Лишь под вечер её разбудил тихий скрип двери. Ирис приподнялась на подушках, сонно моргая. В комнату вошла Люсиль, осторожно держа перед собой поднос с едой.

– Миледи, вы так долго спали, – мягко произнесла она, поставив поднос на столик. – Лорд Ровенвальд подумал, что вам нездоровится, и распорядился принести горячей еды, а также убедиться, что с вами всё в порядке.

– Сон долго не приходил, – объяснила она хрипловатым голосом. – На новом месте всегда тяжелее заснуть. Передай мою искреннюю благодарность лорду Хестеру за его заботу.

Люсиль кивнула и, сделав шаг назад, сдержанно улыбнулась.

– Погода сегодня дивная, миледи. Отличный повод для вечерней прогулки. Герцог Ровенвальд как раз собирается прокатиться верхом по владениям.

– Прекрасные новости, – Ирис позволила себе лёгкую улыбку, пытаясь отогнать остатки ночных тревог. – Передай, что я готова составить ему компанию, как только приведу себя в порядок.

– Конечно, – откликнулась камеристка и, слегка склонив голову, вышла за дверь, оставив её одну.

Сегодня Ирис решила, что хоть ненадолго, но позволит себе оставить в стороне удручающие мысли. Она была укутана в тёплую меховую накидку и, устроившись поудобнее в седле, последовала за Хестером. Холодный воздух приятно обжигал лёгкие, свежий запах хвои и снега наполнял грудь, а мягкий хруст копыт по утоптанной тропе действовал почти убаюкивающе. Хестер время от времени оборачивался, чтобы убедиться, что Ирис держится за ним, и когда встречался с её взглядом, его губы невольно трогала лёгкая улыбка.

– Здесь прошло моё детство, – начал он, поведя рукой в сторону обширных полей, которые уходили вдаль, к самой линии леса. – Мы с Райнардом бегали по этим просторам без устали, с рассвета и до заката. Зимой я катал его на санях, а летом мы прятались в рощах, строили шалаши и придумывали себе целые сказочные миры.

В его голосе слышалась тёплая тоска, и Ирис почувствовала, как внутри рождается мягкое сочувствие. Это было не просто знакомство с землями – это был доступ к сердцу человека, который делился самыми светлыми воспоминаниями своего прошлого. Она чуть крепче завернулась в меховую накидку и позволила себе искренне улыбнуться.

Последующие четыре дня прошли мучительно долго. Ирис намеренно выбиралась из замка при любой возможности: ездила с Хестером по хрустящим от мороза тропкам, подолгу петляла вдоль замёрзших ручьёв и стылых полей. Ветер выдувал из головы мысли о чертовщине, которая происходила в замке. Пару раз она ловила себя на мысли, что сходит с ума, ведь кроме неё никто ничего не видел и не чувствовал. Однажды она даже хотела написать Эйдану и попросить помощи, но, сжав волю в кулак, отказалась от этого решения, посчитав, что справится сама.

Глубоким вечером, когда за окном снежная пыль мерцала в лунном свете, Ирис застала Люсиль одну у камина в Большом зале. Камеристка сидела неподвижно и что-то рассматривала на ладони. Любопытство взяло верх,