Озорные хлопоты - Штефан Лука

А теперь я вас оставляю. У меня здесь кое-какие дела. Но, если передумаете, — добавил он, улыбнувшись, — то через четверть часа я снова буду здесь проезжать.

* * *

Ребята молча стояли у ларька, нерешительно тыча деревянной палочкой в пончики. Наконец Войку нарушил молчание:

— Чего же ты не ешь? Остынет ведь! Горячий пончик намного вкуснее.

— Да ведь ты сам не ешь!

— Мне что-то не хочется.

— Я тоже не голоден.

Аромат горячего масла кружил голову ребятам, они опустились на стулья.

— Знаешь, Динеску, я лучше упаду в обморок от голода, но есть не стану. Прошу тебя, не ешь, пожалуйста.

— Я хотел тебе сказать то же самое! — воскликнул Динеску, вскакивая на ноги.

— Мы его дождемся и вежливо попросим, пусть сам съест эти пончики и отдаст нам монету… Мы же должны отнести ее в школьный музей.

— А захочет он?

И тут раздался голос возчика. Он остановил лошадей и, не слезая с козел, крикнул ребятам:

— Ну как, еще не поели?

Ребята бросились к нему, держа пончики на палочках.

— Нет. Съешьте их, пожалуйста, сами. А нам… нам верните монетку… Они румяные, горячие… может, у вас дома дети… ох, и обрадуются же они! — тараторил Динеску, заметив, что возчик колеблется. — Я вам дам сверх того на память еще вот этот значок.

— А я записную книжку с календарем. И, главное, пончики. Только верните нам монетку. Понимаете, ирмилик мы отнесем в областной музей. Он тысяча пятьсот двадцать второго года, единственный экземпляр…

— А ишилик мы отдадим в городской музей, это тоже единственный экземпляр.

— И «махмудка» — единственный экземпляр. Она необходима для нашего школьного музея.

Возчик слез с козел. Он переводил взгляд с одного мальчика на другого, а они совали ему под нос румяные пончики.

— Зачем же вы мне ее продали?

— Мы отстали от своих и…

— …и очень проголодались.

Возчик сочувственно посмотрел на ребят.

— Гм! Так. Значит, вот из-за чего вы решились продать монету? Ну тогда оставьте себе пончики, а я в придачу к ним дам еще две сосиски.

— Не надо, верните нам монетку! — взмолились в один голос ребята.

Возчик что-то прикинул в уме.

— А если я вас отвезу на телеге в город? Согласны?

— Не надо. Мы пойдем пешком.

— Если вы не хотите пончиков, дайте нам ваш адрес, и мы вам пришлем три леи по почте…

Возчик рассмеялся:

— Ну уж нет! Лучше вы мне дайте свой адрес, и я отвезу вас домой. Не бойтесь, денег я с вас не потребую.

* * *

Я пришел в школу и заглянул в музей. Под лампочкой, ввинченной в стену, сверкала витрина с монетами. Там лежали десятки монет. Но мой взор приковала одна из них — маленькая, позеленевшая, без зубцов. Она была первой в коллекции, лежала на кусочке красного бархата, и подпись под ней была необычная. Но мне-то все было ясно… На ярлыке было выведено тушью: «Подарено возчиком».

Мирча Сынтимбряну. Разве геометрия — трудный предмет?

Симпатичные букашки — сверчки. Этим летом я научился ловить их с помощью соломинки. Я дразнил их до тех пор, пока они не выползали из своих щелей и в ярости не впивались в соломинку. Десятка два сверчков я привез еще из пионерского лагеря. Держу их в специальной коробочке. Одно удовольствие слушать, как они стрекочут! Точь-в-точь как в деревне. А вот жильцы нашего дома другого мнения. И мама, конечно, тоже.

— Ми́ту, — спрашивает она меня ежедневно, — как могли попасть сверчки к нам сюда, на восьмой этаж?

Сверчков ищут все, ищут, но не находят. А я молчу, потому что знаю, что мои букашки хорошо спрятаны. Я их посадил в коробочку и подвесил высоко на балконе. Только мой друг Фане знает тайну. Он каждое утро приходит ко мне, и мы ими любуемся. А мама все посыпает дустом.

Сегодня я приготовил для Фане знатный сюрприз. Уходи в школу, я захватил с собой несколько сверчков в жестянке из-под гуталина. Из-за этого я чуть-чуть опоздал, и, когда вошел в класс, урок уже начался. Фане сидел за первой партой, а я, как всегда, за четвертой. Оттуда я вижу только затылок своего друга. Мои сверчки все время шелестят, шебаршат в баночке… До того забавные и веселые! Вот только как их показать Фане?

Учитель начинает что-то объяснять. Он стоит, повернувшись спиной к классу.

Я скатываю бумажный шарик, прицеливаюсь и запускаю в Фане. Тот поглаживает вихор, но не поворачивается. Смотрит на доску. Второй бумажный шарик попадает ему прямо за воротник. Он поеживается, но все-таки не оборачивается. Я скатываю шарик побольше, прицеливаюсь, и вдруг… Что это? Бумажный шарик летит мне прямо в нос.

Пишу Фане записку: «Пересядь ко мне, я тебе покажу сверчков. Сегодня я сижу один. Мой сосед по парте заболел». Складываю записку и подталкиваю Ни́ку.

— Оставь меня в покое! — ворчит он.

Бирюк, а не товарищ. Пытаюсь отправить записку через Нелу, который сидит справа. Но тот тоже огрызается.

— Слушай лучше, что объясняет учитель.

И это называется друзья! Бесчувственные чурки! Трудно им передать записку, что ли?

Я сдаюсь. Тоже начинаю смотреть на доску — там нарисованы какие-то треугольники, круги, углы — АВ, СД, АД. Что все это значит?

— АВ равняется СД, — говорит учитель.

Я никак не возьму в толк, что это за АВ. Трудная штука геометрия! С самого начала трудная: углы, линии, равные отрезки, неравные отрезки, прямые, кривые, и все похожи друг на друга, как две капли воды. Я перелистываю книгу — так и кажется, что все страницы исписаны в ней нашим учителем: круги, углы — АВ, СД, АД…

Вдруг Фане оказывается рядом со мной. Я удивленно смотрю на него — как это он умудрился пересесть на другую парту во время урока? Но учитель все еще что-то объясняет у доски, и Фане спрашивает шепотом:

— Почему ты опоздал? Я все время бросал в тебя бумажные шарики.

— И я в тебя!..

— Принес сверчков? Какие они получились? Покажи хоть одного.

— Следовательно, отрезки АВ и СД равны. Поняли? — спрашивает учитель.

— Д-а-а-а! — отвечает класс.

— Что это за АВ, Фане? Где оно?

— Ах так! Тогда ты не увидишь больше моих красок. Так и знай! — Фане сердито отворачивается, но тут же снова начинает канючить: — Что ж ты, Миту? Ну я тебя прошу. Очень прошу, покажи хоть одного! Я только краешком глаза посмотрю.

— Ну чего пристал?

— Лопни мои