Ловчая - Гульнара Черепашка

следов не осталось! На мокрой земле следи, чтобы не оставить. По той стороне пройдешь вперед, до родника — он внизу шуметь будет. Спустишься, напьешься. Только смори, чтоб они уже убрались оттуда — по светлому могут крутиться вблизи. И потом — обратно на эту сторону, там как раз седловина меж двух гор будет! Переберешься и спустишься. Ночевать наверху придется, туда шакалы не забредают. Им дичи понизу, в лесу хватает. Утром — уже увидишь, куда идти, чтоб к дому выбраться.

— А ты? — сердце замерло.

— Да я следом, — парень усмехнулся. — Вместе идем. Просто… на всякий случай. Ну, мало ли — стрелы, они не спрашивают — какие там у тебя планы.

— Даже не думай, — шикнула сердито Сабина. — Идем! — и, завернув круто книзу, принялась пробираться вперед.

Провожатый по-прежнему двигался следом. И девушка поневоле вслушивалась в звук его дыхания за спиной и осторожный шелест его шагов.

Следы беглецы путали до темноты.

На дне лощины оказались глубокие лужи. И Сабина по грудь вымокла, пробираясь по ним. Зато — уверял ее провожатый — горцы ни за что не поймут, куда они двое делись. К ночи это стало слабым утешением. Сабина продрогла и тряслась так, что зубы стучали безостановочно.

Костер ее страж разводить отказался. Показал только вымокшее огниво и заявил — мол, и не вышло бы. Даже если б захотел. Да и спешить надо.

К роднику он ее не повел — вместо этого перебрались через гору, не доходя до него. Она поняла, почему он не сказал ей об этом пути — сама точно заблудилась бы. Ночевать наверху, в седловине, не пришлось — сумели спуститься. Шакалов Сабина не слышала. В лесу вообще было тихо. И это радовало.

Ноги подкашивались, колотило от холода. Спутник снова дышал тяжело и хрипло — а поделать было нечего. Скорое возвращение домой казалось далеким, а наступление нового дня — недостижимым.

Вдвоем выбрались на какой-то выкошенный луг. Наткнувшись на стог возле леса, разрыли сено и забрались в саму середину. Девушка изумилась — насколько тепло может быть внутри, под плотным слоем высушенной травы.

— Одежду лучше не снимать, — заявил парень. — Пусть так сохнет! А то придется драпать — не оденешься.

Сабина хотела возмутиться — не хватало еще раздеваться при нем! Но сил не осталось. Она моментально пригрелась, и сама не заметила, как провалилась в сон.

Проснувшись, не сразу сообразила — где очутилась. Одуряюще пахло скошенной травой, лицо кололо. Сабина пошевелилась, пытаясь смахнуть колючее — и ее плечо крепко сжали чужие пальцы.

— Тихо! Не шевелись, — шикнул знакомый голос.

Это же ее провожатый! Последний охранник, оставшийся в живых. Воспоминания прошедшего дня тут же нахлынули.

А почему шевелиться нельзя? Девушка замерла.

Потому что, не проснувшись толком, уже знала ответ. Она опасливо приоткрыла глаза, повела в стороны головой, стараясь не выколоть себе глаза острыми соломинками.

— Не шебуршись, — повторил он. — Сено посыплется — нас тогда ничто не спасет! Не понимаю, — прибавил с беспомощной злостью. — Почему их так много, откуда они сюда собрались⁈ Почему именно здесь…

Сабина наконец сообразила.

Он лежал сбоку, совсем рядом. Должно быть, с вечера зарылся в сено не так глубоко, как она. Потому теперь мог видеть сквозь неплотные пучки, что происходит снаружи. А оттуда доносились грубые голоса и окрики.