Три путешествия в Страну невыученных уроков. Все приключения в одном томе - Лия Борисовна Гераскина

Мы шли мимо русла высохшей речки. На его дне, как на сковородке, валялись сухие рыбки.

– Куда девалась вода? – жалобно спрашивал Кузя. – Неужели тут нет ни графинов, ни чайников, ни вёдер, ни кранов? Нет всех этих полезных и хороших вещей, из которых добывается вода?

Я молчал. Мой язык как будто высох и не ворочался.

А наш мяч всё катился. Он остановился только на полянке, выжженной солнцем. Посредине её торчало голое скрюченное дерево. А вокруг поляны скрипел сухими чёрными ветками голый лес.

Я сел на холмик, засыпанный пожелтевшими листьями. Кузя прыгнул ко мне на колени. Ох, как нам хотелось пить! Я даже не знал, что можно так хотеть воды. Всё время я как будто видел холодную струю. Она так красиво льётся из крана и весело поёт. Вспоминался мне и наш хрустальный кувшин, и даже капельки на его хрустальных бочках.

Я закрыл глаза и, как во сне, увидел тётю Любашу: на углу нашей улицы она продавала газированную воду. Тётя Любаша держала стакан холодной воды с вишнёвым сиропом. Ах, этот стаканчик бы! Пусть без сиропа, пусть даже не газированной… Да что там стаканчик! Сейчас я мог бы выпить целое ведро.

Вдруг холмик подо мной зашевелился. Потом стал расти и сильно раскачиваться.

– Держись, Кузя! – закричал я и скатился вниз.

– Здесь горки и те сумасшедшие, – ворчал Кузя.

– Я не горка, я верблюд, – услышали мы чей-то жалобный голос.

Наша «горка» встала на ноги, отряхнула с себя листья, и мы в самом деле увидели верблюда. Кузя тут же выгнул спину и спросил:

– А не собираетесь ли вы съесть мальчика и его верного кота?

Верблюд сильно обиделся.

– Неужели вы не знаете, кот, что верблюды едят траву, сено и колючки? – насмешливо спросил он Кузю. – Единственная неприятность, которую я могу вам причинить, – это плюнуть на вас. Но я не собираюсь плеваться. Мне не до этого. Даже я, верблюд, умираю от жажды.

– Пожалуйста, не умирайте, – попросил я бедного верблюда. Но он только застонал в ответ.

– Никто дольше верблюда не может переносить жажду. Но наступает время, когда и верблюд протягивает ноги. В лесу уже много зверей погибло. Ещё есть живые, но и они умрут, если их немедленно не спасти.

Из лесу доносились тихие стоны. Мне было так жалко несчастных зверушек, что я немножко забыл о воде.

– А могу я чем-нибудь помочь им? – спросил я верблюда.

– Ты можешь их спасти, – ответил верблюд.

– Тогда побежим в лес, – сказал я.

Верблюд рассмеялся от радости, а Кузя совсем не обрадовался.

– Думай, что говоришь, – недовольно шипел кот. – Как это ты можешь их спасти? Какое тебе дело до них?

– Ты эгоист, Кузя, – сказал я ему спокойно. – Обязательно пойду их спасать. Вот верблюд расскажет мне, что надо сделать, и я их спасу. А ты, Кузя…

Только было собрался сказать Кузе, что я думаю о его выходке, как… рядом со мной что-то сильно затрещало. Скрюченное дерево распрямило сухие ветки и превратилось в сморщенную худую старуху в рваном платье. В её спутанных волосах застряли сухие листья.

Верблюд со стоном шарахнулся в сторону. Старуха стала разглядывать нас с Кузей. Мне было совсем не страшно, даже когда она загудела басом:

– Кто здесь кричит,

Нарушая покой?

Скверный мальчишка!

Кто ты такой?

– Не говори, что ты Перестукин, – испуганно зашептал Кузя. – Скажи, что ты Серокошкин.

– Сам ты Серокошкин. А моя фамилия Перестукин, и мне нечего её стыдиться.

Как только старуха услышала это, она сразу переменилась, согнулась пополам, состроила сладкую улыбку и от этого стала ещё противней. И вдруг… она стала расхваливать меня на все лады! Она хвалила, я удивлялся, а верблюд стонал. Она говорила, что именно я, Виктор Перестукин, помог ей превратить зелёный лес в сухие брёвна. Все борются с засухой, один только я, Виктор Перестукин, оказался её лучшим другом и помощником. Оказывается, что я, Виктор Перестукин, сказал на уроке волшебные слова…

– Так я и знал! – отчаянно завопил Кузя. – Наверно, ты, хозяин, брякнул что-нибудь неподходящее.

– Твой хозяин, – застонал верблюд, – брякнул на уроке, что вода, которая испаряется с поверхности рек, озёр, морей и океанов, исчезает.

– Круговорот воды в природе, – вспомнил я. – Зоя Филипповна! Пятая двойка!..

Старуха выпрямилась, подбоченилась и забасила:

– Он правильно сказал, что навсегда

Исчезнет ненавистная вода

И всё живое сгинет без следа.

Это чучело почему-то говорило только стихами. От её слов пить хотелось ещё больше. И лесу снова послышались стоны. Верблюд подошёл ко мне и зашептал на ухо:

– Ты можешь спасти несчастных… Вспомни круговорот воды, вспомни!

Легко сказать – вспомни. Зоя Филипповна битый час держала меня у доски, и то я ничего не мог вспомнить.

– Ты должен вспомнить! – злился Кузя. – По твоей вине мы страдаем. Ведь это ты сказал на уроке дурацкие слова.

– Какая ерунда! – закричал я сердито. – Что могут сделать слова?

Старуха заскрипела своими сухими сучьями и опять стала говорить стихами:

– Вот что сделали слова:

В сено высохла трава.

Больше дождь не будет капать,

Звери вытянули лапы,

Пересохли водопады,

И засохли все цветы.

Это то, что мне и надо, —

Царство мёртвой красоты.

Нет, это было невыносимо! Кажется, я в самом деле что-то натворил. Придётся всё-таки вспомнить круговорот. И я начал бормотать:

– Вода, испаряясь с поверхности рек, озёр, морей…

Старуха испугалась, что я вспомню, и пустилась плясать, да так, что сухие ветки и листья летели во все стороны. Она волчком вертелась передо мной и выкрикивала:

– Я ненавижу воду,

Дождей я не терплю,

Засохшую природу

Я до смерти люблю.

Голова у меня кружилась, пить хотелось всё больше и больше, но я не сдавался и вспоминал изо всех сил.

– Вода испаряется, превращается в пар, превращается в пар и…

Старуха подбежала ко мне, замахала руками перед самым моим носом и стала шипеть:

– В это самое мгновенье

На тебя найдёт забвенье,

Всё, что знал и что учил,

Ты забыл, забыл, забыл…

О чём я спорил со старухой? Почему злился на неё? Ничего не помню.

– Вспоминай, вспоминай! – отчаянно кричал Кузя, прыгая на задних лапках. – Ты говорил, вспоминал…

– О чём говорил?

– О том, что