Из небытия - Анастасия Шадрина

и Ирис бесшумно подошла к ней. В руках женщины было складное зеркало. Оно было тёмное, с потёртыми краями, видимо, всегда носилось при себе. Снизу, под стеклом, в аккуратной вставке оказался миниатюрный портрет. На нём была изображена юная девушка с большими ясными голубыми глазами и пышными светлыми волосами, завязанными в косы, в её улыбке читалась весёлая и открытая натура.

– Эти глаза… – едва слышно прошептала Ирис.

Люсиль от неожиданности вздрогнула, торопливо захлопнула зеркальце и спрятала.

– Ох, леди Генриетта, – она положила руку на грудь. – Я и не слышала, как вы подошли.

– Прости, не хотела напугать, – Ирис опустилась на соседний стул. – Кто эта девушка, чей портрет ты так бережёшь?

Камеристка на миг запнулась и отвела глаза.

– Миледи, вам не стоит… беспокоиться об этом.

– Люсиль, – твёрдо произнесла Ирис, кладя ладонь ей на колено. – Мне важно знать, что происходит с моими приближёнными.

Лицо женщины помрачнело. Она снова достала зеркальце и щёлкнула замочком.

– Это моя дочь, Мариша, – голос её дрогнул.

От произнесенного имени по спине Ирис пробежал холодный озноб.

– Она пропала полгода назад, – продолжила Люсиль.

– Какие-то поиски были проведены? – спросила Ирис.

– Да, милорд посылал псаря, людей… но всё тщетно, – глаза Люсиль налились слезами, и она отвернулась, чтобы скрыть их. – В тот день был ярмарочный люд, суета… Она сказала, что выйдет к северному дворику, поглядеть на лис, что шалили у стен. Больше её не видели. Кто-то шептал, будто сбежала с возлюбленным, другие несли чепуху про то, что Мариша завязла в болоте. Но она знала леса как свои пять пальцев и никогда бы не покинула меня, не предупредив.

– Ты знала её возлюбленного? – осторожно спросила Ирис.

– Нет, – Люсиль горько усмехнулась. – Она хранила его имя в тайне. Сколько я ни пыталась выведать, только улыбалась и говорила: «Он особенный». Но… – Женщина на миг замялась. – Года два назад пропала ещё одна девушка. Да, знаю, люди часто пропадают. Но та… Она была так схожа с моей Маришей. Те же голубые глаза, те же светлые локоны. Совпадение? Может быть. Но у меня есть предчувствие, что это не случайность. Кто-то заговаривает юным девушкам зубы, манит их, увлекает за собой, и только Смотрящий ведает, что с ними потом делают.

Ирис отстранилась, внезапно почувствовав, как мурашки пробежали по коже. Её память, как назло, подсунула образ портрета, висевшего в спальне покойной жены Хестера. Та девушка тоже имела светлые волосы и ясные голубые глаза. Ирис прикусила губу, сжав пальцы в кулаки. Она невольно вспомнила, сколько раз Хестер отмечал и её красоту, с каким вниманием следил за её жестами. Его слова, ранее казавшиеся просто знаками ухаживания, теперь зазвучали в её голове совсем иначе. В этот миг молниеносно пронеслась мысль: «Нет, нет… Только не он. Только в моей жизни всё начало складываться…»

– А лорд Ровенвальд… он умеет вырезать из дерева фигурки? – аккуратно спросила Ирис.

– Нет, – Люсиль вскинула на неё глаза, в которых отразилось недоумение. – Я знаю нашего милорда с юности. Он не из тех, кто сидит за ремеслом или рукоделием. Он горяч, резок и нетерпелив. Такие люди не тратят время на вырезание безделушек.

Слова Люсиль прозвучали неожиданным облегчением, и Ирис почувствовала, как на миг отлегло от сердца.

– А к чему вы это? – нахмурившись, спросила камеристка, уловив перемену в лице Ирис.

– Пройдём в мою комнату, – твёрдо произнесла девушка, поднимаясь со стула. – Нам нужно поговорить без лишних ушей.

Люсиль секунду колебалась, затем молча кивнула и пошла за ней. Оказавшись в покоях, Ирис закрыла дверь на засов и подошла к кровати. Сердце её билось так быстро, что она едва могла сосредоточиться на собственных мыслях. С усилием приподняв матрас, она достала дневник Мариши и протянула его Люсиль. Женщина медленно начала перелистывать страницы, глаза бегали по строчкам, и вдруг дрожащая рука прикрыла рот. Тихий, сдавленный всхлип вырвался из груди.

– Откуда он у вас? – с трудом произнесла Люсиль, глядя на Ирис.

– Нашла в библиотеке, – мягко ответила она. – Видимо, Мариша прятала его там.

– Моя девочка… – прошептала камеристка, и пальцы её судорожно заскользили по страницам. Слёзы стекали по щекам, она вытирала их, не отрывая взгляда от дневника.

– На последних страницах она пишет о своём возлюбленном. О том, что он подарил ей деревянную фигурку, которую сделал сам. Может, у тебя есть догадки на этот счёт?

– На ум приходит только Маркус… псарь. У него их полно в своём жилище.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как приговор. В глазах Люсиль появилось осознание, и она прикрыла лицо рукой, разрыдавшись уже в голос.

– Что такое? – с тревогой спросила Ирис, схватив её за плечи.

– О, Смотрящий, – всхлипнула женщина, едва поднимая на неё глаза. – Несколько лет назад у него умерла дочь от лихорадки. Стефани… она выглядела так же, как моя Мариша и как та другая девочка, что исчезла раньше… За что он так с ними?!

Ирис крепче сжала её плечи и слегка встряхнула, чтобы вывести из истерики.

– Спокойно, – твёрдо сказала она. – Я всё выясню.

– Вы что… собираетесь к нему идти? Сейчас? Одна? – голос Люсиль задрожал от паники.

– Не беспокойся. Я смогу за себя постоять, – Ирис подняла руку, и из её пальцев по коже пробежали тусклые молнии. – Шумиху поднимать рано – сперва нужно удостовериться, что это действительно он. Если наши подозрения верны, он не уйдёт безнаказанным.

Псарня находилась чуть в стороне от людских помещений. Внутри стояли просторные клетки и загородки, пол устилала солома, а воздух был густо насыщен смесью дыма, звериной теплоты и чего-то чуть прелого, характерного для псовой упряжи. Посреди этого собачьего царства стоял мужчина. На нём был тёплый, поношенный кафтан из грубой шерсти, перехваченный кожаным ремнём. Поверх был накинут длинный плащ с меховой подбивкой, явно сшитый для долгих прогулок на холоде. Его крупные ладони гладили по голове стройную гончую с умными глазами, та виляла хвостом, прижимаясь к его ноге и доверчиво поскуливала.

У мужчины были густые, вьющиеся каштановые волосы, небрежно спадавшие на лоб, широкие плечи и крепкая фигура. Лицо оформляла тёмная щетина, делая его суровым, но не отталкивающим. А глаза были глубокие, карие, с тяжёлым блеском, словно в них прятались воспоминания, о которых он хотел бы забыть.

Маркус находился в глубоком размышлении, когда за спиной раздался спокойный женский голос:

– Славная картина.

Мужчина резко обернулся и увидел перед собой Ирис. Она выглядела необыкновенно: на ней было тёплое тёмно-синее платье, поверх которого была накинута меховая накидка, отливающая серым. Волосы собраны в косу, и лишь несколько выбившихся прядей мягко обрамляли лицо. Глаза её сияли в полумраке: ясные, напряжённые, но притягательные.

– Леди Генриетта? – Маркус прищурился, затем слегка поклонился. – С чем пожаловали в столь позднее время?

– Что-то не спится, – с лёгкой улыбкой ответила она. – Решила навестить своих старых друзей.

Она подошла ближе и протянула руку псам. Те, учуяв знакомый запах, радостно завиляли хвостами, один даже ткнулся мокрым носом в её ладонь. Улыбка тронула губы девушки, а Маркус, наблюдая за этим, ухмыльнулся и скрестил руки на груди.

– Любите животных? – спросил он.

– Даже слишком, – произнесла Ирис, ласково поглаживая гончую по холке. – Они не предадут, не солгут и не отвернутся, даже в самые мрачные дни твоей жизни. Им не нужно знать, кто ты и откуда, чтобы быть преданными, – она подняла взгляд и прямо посмотрела ему в глаза. – Вы здесь живёте?

Маркус коротко кивнул:

– У меня есть свой личный закуток. Иного мне не нужно.

– Я могу пройтись и осмотреться? – спросила Ирис, едва заметно склонив голову.

– Псарня не место для благородных дам, – ответил он сухо.

– Я будущая хозяйка Каймура, – твёрдо произнесла Ирис и прищурилась. – Поэтому должна знать каждый уголок.

– Ну… пройдёмте, – он недовольно вздохнул. – У меня правда не прибрано.

– Ничего страшного, – невинно улыбнулась девушка.

Комната, в которую он нехотя её провёл,