Африка — земля парадоксов - Владимир Алексеевич Корочанцев

Люди порой не представляют себе, сколь обширны их знания о жизни, природе, о самих себе. Чувствами и разумом человек проникает — пусть и обрывочно — в глубочайшие заповедные тайны мира, подчас сам того не ведая. Но неосознанно дотронувшись до сокровенного в мироздании, он вместе с тем растерян, полифонически невежествен, ибо в его знаниях нет твердости, порядка, смысла, ему не хватает терпения вникнуть в их сердцевину, разумно распорядиться ими. Люди рассеянны, в их умах царит сумятица — они погрязают в мелочах, а главные секреты жизни ускользают от них. Не это ли в некоторой степени подтверждают воззрения африканцев на цвет?

Как-то в Бамако я листал с соседом Ибраимой Хайдарой альбом по искусству. Обсуждая одну из картин, он назвал салатовый цвет красным. Я поправил его — он настаивал на своем. Ибраима, шофер по профессии, не был дальтоником. Слово за слово — выяснилось, что у его народа бамбара под понятие «красный» подпадают еще лимонно-желтый, коричневый и пурпурный, под «черный» — светло-синий, темно-синий, темно-зеленый и серый, а белый цвет включает как ослепительно белый, так и тускло-белый. Тонга (юго-восток Африки) отождествляют черный с темно-синим, красный — с карминовым или малиновым и даже желтым, а цвет водорослей — с голубым.

Теперь-то я знаю, что можно разговаривать с африканцем и быть уверенным, что вы прекрасно понимаете друг друга, а в действительности вести диалог глухих — подразумевать абсолютно разные вещи и понятия. Каждый из нас думает и многое понимает по-своему, ибо внутренне живет по законам и представлениям конкретной духовной и природной среды — земли, на которой родился.

Разгадка фантастического разброса в понимании одинаковых вещей весьма непроста. Те же белый, красный и черный цвета таят в себе особый эмоциональный, социальный, религиозный, эстетический и нравственный смысл, возникший как плод внутреннего поиска, наблюдений и раздумий многих поколений. Кроме того, они — живое воплощение принципа троичности в древнейшем представлении о значении главных цветов во внутренней организации Вселенной. Три основных цвета замыкают на себя в Африке весь цветовой спектр с некоторыми изменениями в зависимости от района обитания и местной культуры. Природа и опыт укоренили в африканцах присущее только им цветовосприятие. Черный и белый — крайности, а красный — промежуточный. Африканец привык мыслить не поэтически, контрастами, воспринимать мир, противополагая черное и белое, свет и тьму, небо и землю. Вне природы, вне определенных мистических функций цвет для него немыслим. Есть и более земные объяснения. Три цвета входят в сонм древнейших символов, связанных с продуктами человеческого тела, выделение которых сопровождается повышенным эмоциональным напряжением. Красный — универсальный цвет крови, белый — грудного молока и семени (иногда даже гноя), а черный — кала и мочи (хотя в некоторых культурах мочу соотносят со спермой, а то и другое — с белизной).

У африканцев крайне мало общих слов для обозначения цветов оттенков, иногда одно слово употребляется для целой группы тонов. У шона (Зимбабве) для описания цветовой гаммы есть лишь четыре слова. Красный и оранжевый они называют чупсука, желтый, зеленый — чичене, зеленый, синий, голубой — гитема, синий, фиолетовый — чипсуга. У басса в Либерии для всего спектра в лексиконе нашлось два слова. На языке дуала слово «винди» одновременно значит черный и зеленый, а слово «ола» — делать красным или желтым. Уму и сердцу африканца отвлеченные названия ничего не говорят: для него важны не нюансы, а контрасты. Без полярных переживаний даже самые приятные чувства с точки зрения его психологии теряют свою ценность. «Что хорошего в тепле, если холод не подчеркнет всей его прелести?» — задал вопрос Дж. Стейнбек, словно бы отражая взгляд жителей Африки.

У африканцев так же нет общих слов и для обозначения цвета. Говоря о нем, бамбара употребляют два слова — ние и тиоко — в значении глаз, взгляд, видимость и бытие предметов. Цветовой оттенок передают метафорами и сравнениями. Красочно выражают мбея один из оттенков синего цвета: «Быть, как оперение птицы буль-буль» (Irena puella). Чтобы выразить один из тонов коричневого цвета, говорят: «Быть, как шерсть бышбока» (бышбок — маленькая антилопа. В ее изменчивой окраске преобладают коричнево-рыжие тона). Отдельные отливы синего цвета мбея описывают сравнением: «Быть, как яйцо папоротниковой совы». Когда надо передать желтизну, говорят: «Быть, как полоски полосатой крысы». Зеленый цвет напоминает им яд змеи или лист дерева, а оттенки желтого, оранжевого и розового цветов — воду, в которой вымачивают растение Cochlospermum tinctorium.

Народ дама в пустыне Калахари сравнивает пепельно-серый цвет пастушьего дерева (Boscia albitrunca) с цветом бабуина. Эта окраска — синоним нечистоты, неопрятности по сравнению с черной как смоль кожей. Образы, почерпнутые из мира растений, — часть поэтического воображения и языка африканцев. Понять их подчас нелегко. Надо пожить в Африке, ощутить мировосприятие ее жителей.

— Берите этот шарф! Не пожалеете. Жене вашей он обязательно понравится! Какой нежный цвет, весеннего собачьего лая! — ошарашил меня торговец, оригинально рекламируя свой товар в 1975 году в центре Лоренсу-Маркиша, несколько дней спустя ставшего Мапуту, столицей новой Республики Мозамбик.

— Как-как? Собачьего лая? — растерялся я.

Объяснение звучит элегантно. Для описания зелени весенней травы тонга в этой стране употребляют оборот «риламбиана», переводимый буквально как «то, что заставляет собак лаять». Есть ли связь между собачьим лаем и зеленью юной травы? На наш невежественный взгляд — как между верблюдом и моржом. На самом деле — прямая. В тропиках свежая трава прорастает в момент рождения весны, с первыми ливнями, когда не только люди, но и животные с трудом находят пищу. Запасы старого урожая зерновых истощились, а новое зерно еще не созрело, так что шелковистая, поистине детски юная зелень увязывается в сознании с… заливистым, отчаянным лаем голодных псов.

Хамелеон — непременный герой легенд и сказаний в Африке. Он наделен гипнотическим свойством: игрой красок его облачения можно завороженно любоваться часами. Разве опишешь, как медлительная ящерка нежится на солнце, пульсируя узорами и цветами при малейших колебаниях температуры, освещения и настроения? Диковинное существо как бы отображает жизнь человека (наши цвета тоже меняются в зависимости от настроения и возраста). Яркий, спокойный, привлекательный, вобравший в себя всю палитру красок, хамелеон, погибая, сначала полыхает малиновым пламенем, а потом окутывается саваном, как человек, который, как считается, вступает белым в мир усопших. Банту юго-востока Африки проводят обряды раскрытия воровства, воздействуя определенным составом на хамелеона. В результате он умирает, окрасившись в белый цвет. Таким способом косвенно наносится удар по виновнику кражи.

Побелевший хамелеон приравнивается к человеку, пораженному молнией. Мешкотный в движениях,