Из небытия - Анастасия Шадрина

радость от находки смешалась с горькой тоской, а вместе с этим пришла и мысль: теперь у него есть причина снова увидеть её. Лично вручить кольцо. Взглянуть в её глаза и убедиться, что с ней всё в порядке. С тех пор мысли о ней не отпускали ни днём, ни ночью. Размышления так глубоко увели его, что он не сразу понял, как кто-то обратился к нему.

– Эйдан, ты с нами? – звонкий голос Луизы ворвался в его раздумья. Она игриво помахала рукой, слегка наклонившись в его сторону.

Он моргнул, прогоняя наваждение, и медленно выдохнул дым изо рта.

– Прости… что ты сказала?

– У тебя есть какие-нибудь пожелания к торжеству? – Луиза склонила голову набок, внимательно изучая его.

– Нет, – протянул он, но вдруг, словно вспомнив что-то, добавил: – Хотя… есть одно. Можно ли украсить пару залов цветами небесного люриса?

Мастер церемоний поднял голову от пергамента и нахмурился.

– Извините, Ваше Высочество, но это маловероятно. До праздника они вряд ли успеют распуститься.

На лице Луизы мелькнуло упрямое выражение. Она подняла подбородок и твёрдо произнесла:

– Закажите их из Эстерии. Там они точно есть.

Мужчина с сомнением приподнял брови, но склонился в знак послушания и вновь принялся за записи. Луиза, поправив складки платья, заговорила с воодушевлением:

– Отец, я хочу пригласить магов из гильдий Эстерии. Сейчас мы налаживаем связи с их землями, и это было бы как нельзя кстати. Совсем скоро начнётся строительство школы магии, нам потребуются учителя высшего круга – лучшие, кто сможет поднять престиж Кадере.

Вильгельм оторвал взгляд от бумаг и сдвинул брови. Его голос прозвучал сухо и резко:

– Нет. Кого попало звать не стоит.

– Ты опять начинаешь? – огрызнулась она, её голос дрогнул от раздражения. – Всегда одно и то же. Каждый год!

– Успокойся. Чего взбеленилась? – Вильгельм нахмурился и поднял руку, желая пресечь спор. – Ты ещё не королева. Последнее слово всё равно за мной.

Эти слова больно задели Луизу. Она насупилась, вскочила из-за стола и с гневом выпалила:

– Я хочу сделать как лучше! А ты снова вставляешь мне палки в колёса! Вот и делай тогда всё сам!

Она ударила ладонями по поверхности стола. В тот же миг в комнате поднялся порыв ветра: бумаги закружились вихрем и накрыли лицо Вильгельма, свитки разлетелись по углам, тяжёлые печати со звоном ударились о каменный пол. Чернильница перевернулась, густая тёмная жидкость пролилась и растеклась по столу, окатив светлый камзол мастера церемоний чёрными разводами. Эйдан, сидевший у окна, от неожиданности выронил трубку из руки, и та ударилась о пол, оставляя след дыма. Некромант ошеломлённо поднял взгляд на Луизу, не в силах поверить в то, что только что произошло. Принцесса, тяжело дыша, резко одёрнула руки к себе и с ужасом уставилась на ладони.

– Ч-что это значит? – её голос дрогнул, а глаза расширились от страха.

Вильгельм медленно убрал с головы свиток и перевёл тяжёлый взгляд на Эйдана. Его лицо сначала было напряжённым, затем в уголках губ мелькнула злая усмешка.

– Что-то в последнее время только женщины вокруг тебя начинают проявлять способности… – глухо пробормотал он. – Может, у тебя хер волшебный, а?

– Папа! – Луиза метнула в его сторону злой взгляд.

Эйдан не отреагировал, его лицо оставалось непроницаемым. Он лишь медленно подошёл к Луизе. Несколько мгновений некромант молчал, вглядываясь в неё, словно сам отказывался принимать то, что увидел. Луиза, сжав руки в кулаки, шагнула навстречу.

– Что со мной? – спросила она, взволнованно ожидая ответа.

Эйдан ошеломлённо прошептал:

– Ты беременна…

Король вздрогнул, будто от удара. Его брови взлетели на лоб, глаза распахнулись, а на лице смешались в единую гримасу: недоумение, ярость, горечь и даже тень восторга. Он вскинул руки и выдохнул с нервным смешком:

– Быстро вы, ребятки…

Луиза с силой выдохнула, колени её подломились, и она опустилась на ближайший стул. Руки дрожали, пальцы судорожно прикрыли рот. Мастер церемоний, который всё это время сидел белее мела, неуклюже поднялся.

– Я… пожалуй… пойду, – пролепетал он и почти бегом метнулся к двери.

Едва мужчина схватился за ручку, как за его спиной гулко разнеслось:

– Стоять! – голос Вильгельма сотряс стены кабинета.

Мастер церемоний застыл на месте, плечи его подрагивали. Он медленно обернулся, не смея взглянуть королю в глаза.

– Хоть один слушок, – продолжил Вильгельм, его глаза сверкнули ледяным холодом, – и ты первый лишишься головы. Понял?

У несчастного пересохло в горле, он судорожно сглотнул и пробормотал, дрожащим голосом:

– Д-да, Ваше Величество… конечно.

Вильгельм сурово кивнул и махнул рукой.

– А теперь – бегом отсюда. Не видишь, семья разговаривает.

Мастер церемоний, едва не споткнувшись о собственные ноги, пулей вылетел за дверь. Та с грохотом захлопнулась за его спиной. Вильгельм первый нарушил образовавшуюся между ними тишину. Он поочерёдно посмотрел на дочь и на Эйдана, нахмурился и медленно произнёс:

– Но как она получила силы?

Эйдан стоял неподвижно, будто врос в пол. Его голос прозвучал сухо и отрывисто:

– Ребёнок… он связан с матерью. Пока она не родит, он может делиться с ней своей силой. Пусть и не в полной мере…

Луиза, до этого дрожавшая от страха и непонимания, постепенно осознавала услышанное. Мысль о материнстве, такая внезапная и ошеломляющая, постепенно начинала согревать её. Она всегда мечтала о семье, о будущем, где рядом будет ребёнок, её собственное продолжение, тот, кому она сможет подарить всю свою любовь. Да, страх ещё жил в её душе, но вместе с ним появлялась и радость. Она прикоснулась рукой к животу – осторожно, словно уже чувствовала под пальцами ту маленькую жизнь, что зародилась внутри.

Вильгельм почесал затылок, тяжело вздохнул и, помолчав, неожиданно хмыкнул:

– Что ж… ладно, дочка, твоя взяла. Зови кого хочешь. Тогда на торжестве и объявим о скором наследнике, – монарх покачал головой, будто не веря собственным словам, и в его глазах мелькнула мягкость. – Поверить не могу… Я стану дедушкой. А ведь я ещё так молод…

Эйдан горько усмехнулся. Всего один раз… всего одна ночь, и этого оказалось достаточно, чтобы изменить судьбу их всех. Луиза светилась от радости, а он не позволял себе сказать вслух то, что мучило его. Он не знал, что ждёт этого ребёнка, не знал, чем обернётся смешение его крови с королевской. В глубине души страх тянулся холодными когтями, но некромант стиснул зубы и молчал, понимая – теперь уже поздно что-то менять. Впервые за долгое время Эйдан ощутил, что не всё подвластно его воле.

На следующий день Луиза повела Эйдана туда, куда не решалась заходить даже с Генриеттой. Узкий проход привёл их к массивной кованой двери, и, когда она отворилась с тяжёлым скрипом, перед ними раскрылся семейный склеп Кальдеронов. Внутри царил холод, воздух был неподвижен и пах сыростью. Вдоль стен выстроились мраморные саркофаги предков. Но Луиза шла прямо, не задерживаясь ни у одного, пока не остановилась перед могилой своей матери.

На каменной плите возвышалось изваяние женщины: её лицо было нежным, спящим, губы тронула едва заметная улыбка. Каменные локоны спадали на плечи, а руки были сложены на груди в вечном покое. То было лицо юной девы, которой не довелось увидеть, какой стала её дочь. Луиза, машинально положив ладонь на живот, долго смотрела на изваяние. В её глазах плескалось сразу всё: печаль, нежность и тоска. За её спиной молча стоял Эйдан, не решаясь нарушить этот момент.

– Я не знала своей матери… – наконец произнесла она тихо. – Для меня она всегда оставалась легендой, образом в рассказах отца и придворных. Кто-то говорил, что она была кроткой, а кто-то называл упрямой. Но я… я понятия не имею, какой она была на самом деле, – Луиза провела ладонью по холодному камню, словно пытаясь ощутить через него её живое тепло. – Я часто ловлю себя на мысли, что мне отчаянно не хватает её совета, её руки рядом… Сейчас, когда я сама стою на пороге материнства, я сильнее всего ощущаю пустоту. Она могла бы