Хороший день, чтобы умереть - Олег Викторович Таран

Сципион вступил в бой вместе со своей немногочисленной охраной. Отбиваясь от врагов, он с тревогой поглядывал то на один, то на другой фланг, с тоской и тревогой приговаривая:

– Гай Лелий, Массинисса, где же вы?!..

В этот момент на горизонте показались римские кавалеристы с Гаем Лелием. Их число немного поубавилось, кони были измотаны, а потому они двигались не очень быстро, чтобы совсем не загнать уставших животных. Им наперерез бросилась вся охрана Ганнибала, за исключением десятка его телохранителей. Они сумели задержать эквитов, давая возможность своей пехоте все-таки одерживать верх над легионерами.

– Массинисса! Вернись! – кричал Сципион, отбиваясь мечом от врагов и ругая царя Массилии последними словами.

А тем временем случилось вот что. Хитрый Махарбал при первой атаке велел своим всадникам убить дротиками сигнальщиков в войске Массиниссы, что и было сделано. Из-за этого некому было подать сигнал воинам о прекращении преследования неприятеля и остановке. Царь Массилии, сколько ни пытался, никак не мог остановить криком огромную разгоряченную массу своих всадников, несшихся за противником.

Остановиться удалось только тогда, когда несколько сотен отступавших всадников из отряда Мазетула вдруг встали и спешились, преклонив головы. Часть войска Массиниссы и он сам остановились. Мелай с другими массилами помчался за остальными врагами.

– Царевич Массинисса! Перед тобой кочевники из племен чамугади, ламбаэсси и челепта. Мы нанялись в войско Мазетула, но служить ему не собирались. Из наших сумок ни один дротик не брошен в твоих воинов, можешь проверить. Мы хотим перейти к тебе! – сказал за всех один из самых старших степняков.

– Я теперь не царевич, а царь Массилии! Если вы признаете меня своим царем, то я возьму вас к себе! – сказал Массинисса. – Но испытаю вас прямо сейчас. Вы отправитесь первыми атаковать пуническую пехоту!

Степняки-массилы преклонили колено и согласно закивали.

Оксинта быстро посчитал их и сообщил:

– Почти шесть сотен!

Вскоре к ним присоединились и всадники Мелая, которых оказалось значительно больше, чем умчалось в погоню.

– Мой царь! Тут часть массесилов пожелали перейти на нашу сторону. И они не с пустыми руками… – сообщил полководец.

Он протянул Массиниссе мешок, из которого сочилась кровь.

Царь заглянул туда и усмехнулся:

– Голова Махарбала… Да-а, у него была такая яркая героическая жизнь и теперь такая позорная, глупая смерть – от рук своих же воинов.

– Он нам не свой, царевич Массинисса! – вдруг сказал один из массесилов, которые прибыли вместе с Мелаем. – Ты нам свой! Помнишь это?

Он вытянул руку, на которой сверкнуло серебром «испанское» кольцо. Это был один из воинов-массесилов, воевавший с Массиниссой в Иберии. Рядом еще несколько воинов вытянули руки с точно такими же кольцами.

– Ну что, мои массилы и мои массесилы, я принимаю к себе вас всех! – объявил перешедшим на его сторону воинам растроганный Массинисса. – А теперь поспешим на помощь римлянам!

Сципион с отчаянием глядел на две выгибавшиеся то в одну, то в другую сторону линии обоих войск. Где-то кто-то ненадолго брал вверх, но туда спешили соседние воины и восстанавливали положение. Ситуация была похожа на натянутую до отказа струну, которая от малейшего движения должна была порваться, но почему-то еще оставалась целой.

Топот тысяч коней все расслышали даже среди оглушающего шума битвы – со звоном мечей, треском копий, стоном раненых и руганью воинов на разных языках. Вскоре и наблюдавший за сражением со стороны Ганнибал, и сражавшийся в рядах своих воинов Сципион увидели, как в тылу пунического войска появилось и выстроилось многотысячное нумидийское войско.

Одноглазый Баркид мысленно воззвал к богам: «Вы всегда даровали мне удачу и успех! Не подведите же меня и сейчас! Сделайте так, чтобы этот нумидиец послушался Махарбала и перешел на нашу сторону!»

Проконсулу, из последних сил махавшему мечом, молиться было некогда. Он просто заколол своего противника и, пользуясь мгновением передышки, с отчаянием глядел на Массиниссу, ожидая, что тот решит. Сейчас от того, за кого выступит его конница, зависел не только исход этого сражения, но и жизнь всех римлян армии проконсула, а быть может, даже исход войны. Проиграй сегодня Сципион здесь, в битве при Заме, и никто из римских полководцев не осмелится больше отправиться в Африку. А это значит, что Карфаген восстановит силы и эта тяжелая кровопролитная война будет продолжаться.

– Ну же… Массинисса! – глядя на него, прошептал проконсул.

Царь Массилии увидел, что полководцы обеих армий смотрят на него. Выдержав небольшую паузу, он сунул руку в мешок, привезенный ему массесилами, и вынул оттуда голову Махарбала.

Высоко подняв ее над головой, царь подал клич:

– За Рим и Нумидию!

Первыми тыл пунических войск атаковали степняки и массесилы, перешедшие на сторону Массиниссы, следом бросились и все остальные. Почти восемь тысяч всадников буквально забросали дротиками армию Ганнибала.

– Все! Мы проиграли…

Из единственного глаза Баркида потекла слеза. Его подхватили под руки телохранители, усадили на коня и чуть ли не силой увезли с поля боя в Карфаген.

Пунийцы, еще сохранившие силы, побежали. Едва это случилось, изможденные римские легионеры-пехотинцы стали падать от усталости прямо на поле боя. Сил преследовать врага у них не осталось.

Среди своих воинов, живых и мертвых, лежал в залитых кровью доспехах их проконсул. Он тяжело дышал, но радостно улыбался, глядя вослед отступавшему противнику, в погоню за которым устремились нумидийцы.

Осторожно ступая между телами погибших, раненых и отдыхавших воинов, к проконсулу пробрался Гай Лелий и подал ему свою флягу с водой. Проконсул жадно отпил несколько глотков, потом отдал флягу молодому раненому гастату, лежавшему рядом с ним.

Гай Лелий оглядел место самой жаркой схватки и разглядел среди груды тел воинов с синими щитами. Все они были мертвы. Флотоводец укоризненно посмотрел на проконсула, вздохнул, но ничего не сказал. Сципион старался не смотреть другу в глаза.

Нумидийцы не преследовали отступающих долго, опасаясь загнать своих лошадей, которые в этот день набегали немало. К тому же в битве удалось выбить самых лучших воинов Ганнибала. Это его ветераны, шедшие в бой последними, первыми попали под залпы дротиков нумидийцев, атаковавших их с тыла.

Через какое-то время к Гаю Лелию и Сципиону подошел Массинисса.

– Победа, проконсул! Ты одержал верх над непобедимым Ганнибалом!

– Мы победили! – поправил его Сципион. И вдруг, проникновенно глядя в глаза Массиниссе, он произнес: – Спасибо тебе, царь Нумидии!

Массинисса вздрогнул.

– Ты ошибся, проконсул… Ты хотел сказать – царь Массилии!

Сципион покачал головой:

– Ты достоин самой большой