Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

полами его притворов и в приделе погребений в саркофагах и склепах. Погребения оказались сильно разрушенными, но по многим признакам – в частности, по фрагментам изысканных шелковых одежд, вышитых диковинными цветами, зверями, птицами и грифонами, – можно уверенно утверждать, что захоронены здесь были князья, княгини и их родственники.

На кусках штукатурки, собранных при раскопках Борисоглебского собора, выявлено большое количество процарапанных надписей – граффити. Эти надписи делались вовсе не от скуки и не из озорства, а являлись своеобразным проявлением благочестия – правда, проявлением, осуждаемым церковными властями.

Рассказывает руководитель раскопок:

«На многих фрагментах фресковой штукатурки из раскопок западного притвора Борисоглебского собора обнаружены обрывки надписей и рисунки, кресты и орнаменты, начертанные острым металлическим предметом. <…> Среди рязанских граффити встречены традиционные слезные молитвенные формулы прихожан: „Господи, помози рабу своему имярек“. Такие автографы имели заклинательное назначение, сопровождались изображением крестов. Это как бы интимный „разговор с Богом“, просьба о защите свыше. <…> Интересен небольшой обломок с рисунком какого-то зверя с разинутой пастью и остатками надписи, читаемой: „гривну от половника“, выполненной красивым, уверенным почерком. Половник – категория экономически зависимых людей, которые обрабатывали чужую землю с уплатой „половия“ – половины урожая. Были половники монастырские, поповские. Перед нами остатки хозяйственной записи: она фиксирует получение денежной суммы в одну гривну в счет „половия“. Хозяйственные заметки на стенах храмов объясняются не отсутствием у писавших более удобного материала, а высшими соображениями: верность расчетов или долговых записей удостоверялась Церковью и самим Богом»[179].

Раскопки на городище Старой Рязани принесли (и еще принесут) огромный объем информации о градостроительстве, хозяйственном укладе, искусстве и о прочих сторонах бытия Древней Руси. Здесь, в частности, удалось подробно изучить устройство различных мастерских и проследить в деталях технологии некоторых ремесел. На территории Северного городища оказалось много жилых домов-мастерских – кузнецов, железоделателей, литейщиков, ювелиров, гончаров. Сохранились остатки печей-горнов, как металлургических, так и служивших для изготовления различных видов керамики.

Рассказывает руководитель раскопок:

«Керамические печи были двух типов: для обжига бытовой посуды и для обжига поливной керамики. <…> Горн первого типа был глинобитным. Он небольшой, в плане овальный… <…> опущен в неглубокую яму. Верхнее обжигательное помещение отделено от топочного горизонтальной перегородкой из глины с жаропроводными отверстиями (продухами) без всякого подпора снизу. Огонь разводился в топке, откуда через продухи проникал в обжигательную камеру. Последняя была перекрыта сводом, сбитым из плотной глины. Судя по размеру горна, он мог служить для одновременного обжига 25–30 горшков. <…> Горн второго типа был более сложен. Он сделан из кирпича-сырца. Топочная камера находится не под обжигательной, а рядом с ней. На полу горна найдены специальные подставки для глиняных поливных яичек, которые здесь обжигались. Эти яички (так называемые „писанки“) покрывались цветной глазурью»[180].

Открытия и находки, сделанные в пределах крепостных валов, на протяжении многих десятилетий привлекали именно сюда силы и внимание археологов. Малоисследованным оставался Подол, планомерные работы на котором начались недавно, в 1990-х годах.

Раскопки Старорязанского посада обещают существенно дополнить картину жизни крупнейшего города древнерусского Поочья.

Вот один интересный пример. В 1997 году на посаде, у безымянного ручья, протекающего на этом участке параллельно Оке, был заложен раскоп размерами 12 × 6 м, получивший порядковый № 27. Культурный слой здесь, во влажном месте, оказался мощным, свыше 2 м. Он залегал под слоем грунта, лишенного культурных остатков, так называемого балластного, который представлял собой часть крепостного вала, оползшего, возможно, в результате штурма города монголами в 1237 году. Работы на раскопе продолжались несколько лет. В культурных напластованиях были выделены два хронологических горизонта. Наиболее интересными оказались материалы верхнего горизонта.

Комментируют специалисты:

«Своеобразным хронологическим репером, разделяющим верхний и нижний хронологические горизонты, может служить распределение стеклянных браслетов в слое. Известно, что эти украшения начинают свое бытование на древнерусских памятниках не раннее 30-х годов XII века. Следовательно, 5–6-й пласты раскопа 27, где впервые встречены стеклянные браслеты, следует датировать временем не раньше середины XII века. На датировку верхних пластов культурного слоя серединой XII – началом XIII века указывают и амфоры, представленные в коллекции более чем 200 фрагментами. Наиболее вероятной датой отложения амфорной керамики в пластах 3–6 раскопа 27 следует считать XII – самое начало XIII века, поскольку ни в одном из пластов амфоры типа „трапезунд“ не преобладают над типом „триллия“. <…>

В это время население этого участка было связано с каким-то производством, сырьем для которого служил янтарь. Это не было ювелирное ремесло, поскольку среди находок отсутствуют какие-либо инструменты и заготовки, а сам янтарь в своей массе представлен мелкими необработанными фрагментами низкого качества, непригодными для производства изделий. Второй особенностью этого комплекса является большое количество византийских амфор (около четверти всех индивидуальных находок). Если принять во внимание, что амфорная тара служила для привоза оливкового масла, то весьма возможно предположить, что занятием жителей усадьбы было изготовление лаков на основе янтаря. Кроме того, на раскопе встречаются небольшие куски гематита, использовавшегося в качестве красителя»[181].

Вспомним: куски янтаря, гематит, иные минералы и красители были найдены при раскопках усадьбы Олисея Гречина на Троицком раскопе в Новгороде. Пласты культурного слоя раскопа № 27, в которых были найдены минералы и амфорная керамика, датируются приблизительно тем же временем, что и мастерская Гречина. Резонно предположить, что на Подоле в Рязани жил изограф, мастер иконного дела. Тогдашний мир мастеров был тесен. Вполне возможно, что безымянный рязанский художник был знаком с новгородцем Олисеем Петровичем.

Рассвет Старой Рязани был бурным, закат – кровавым. Беспокойные рязанские князья всю жизнь проводили в войнах – и с русскими родичами, и с южными соседями-половцами. Поэтому их стольный город был обнесен мощными укреплениями. Земляно-деревянные стены Старой Рязани, от которых остались крутые бока валов, хорошо исследованы в ходе археологических работ. Они несколько раз перестраивались, становясь все шире и выше. На последнем этапе, реконструированные после разрушений 1208 года, они представляли собой трехъярусную оборонительную систему, состоящую из дубовых клетей, заполненных плотно утрамбованной землей, предпольных частоколов и кряжистых башен, и казались неприступными.

Но княжество раздирали внутренние смуты. В 1180-х годах князь Роман Глебович безуспешно воевал со своими братьями, пронскими князьями, а позднее по извету племянников был захвачен владимиро-суздальским князем Всеволодом Большое Гнездо и умер в темнице. Племянники Романа, Глеб и Константин Владимировичи, в 1217 году созвали на переговоры в село Исады, что в 6 верстах от Старой Рязани, своих сородичей – пятерых двоюродных братьев и одного родного – и приказали своим гридям зарезать их во время братского пира. Злодеев изгнал в половецкую землю их двоюродный брат Ингварь, избежавший исадской