Путешествие по Африке (1849–1852) - Альфред Эдмунд Брем

на мысе Бакер, куда мы и причалили, и отправились в деревню. Жители ее занимались в это время собиранием фиников, которые здесь особенно хороши. За несколько пара мы купили несколько сотен этих вкусных плодов.

Матросы наши отдыхали здесь от довольно утомительной дневной работы и до 4 часов пополудни пролежали в тени пальм, с аппетитом уничтожая финики. Затем мы снова пустились в путь, но только до начала шеллаля Бакера, где решено было ночевать. Вблизи от него лежит деревня того же названия. С другого берега реки, которая здесь шириной в добрую четверть часа расстояния, переплыли к нам несколько мужчин и женщин на больших, надутых воздухом кожаных мехах. Им нечего было опасаться крокодилов, потому что, как было сказано выше, эти животные любят только тихие воды, а отнюдь не стремительные водопады.

После быстрого и благоприятного плавания достигли мы на следующий день плодородного острова Моград, который лежит выше Абу-Хаммеда, куда мы прибыли 28 августа после полуторачасового плавания. Матросы, как водится, желали остановиться здесь на несколько дней, чтобы хорошенько снарядить суда для предстоящего путешествия через чрезвычайно опасные шеллалат. Так как шейх Мухаммед Али, векиль, или местный представитель шейха пустыни Гуссейна-халифа, объявил мне, что здесь можно найти верблюдов, то я и решился отправить наибольшую часть моих коллекций через Нубийскую пустыню в Короско. Один взгляд на печать эффенди-кебира, или вице-короля, на моем фирмане побудил Мухаммеда Али взять с меня за провоз моих сундуков по казенной таксе, так что мне пришлось заплатить до Короско всего по 15 пиастров за центнер.

С большим интересом слушал я рассказ шейха, и в особенности его описания внутренних областей пустыни. Он хорошо знал Нубийскую пустыню от Абу-Хаммеда до Красного моря или оттуда до самого Короско. Я узнал, что в глубине страны есть много источников, при которых обладающие многочисленными стадами номады племени аабабдэ раскинули свои палатки. Дождей, идущих во время харифа, достаточно для поддержания в низких местах хоть скудной, но все-таки удовлетворительной растительности для прокормления верблюдов, коз и овец номадов и для наполнения источников водой.

Турецкие чиновники редко или даже вовсе не проникали в эти оазисы, и поэтому обитатели их спокойно пользовались своей собственностью. Они должны были только платить умеренные подати своему шейху, упомянутому Гуссейну-халифу; я говорю «умеренные», потому что турки не знают их богатства, если я осмелюсь только употребить это выражение. Нубийская пустыня есть как бы запасной магазин для множества верблюдов, которые гибнут на пути из Короско в Абу-Хаммед. Без нее этот путь невозможно было бы поддерживать, ибо число околевающих на нем верблюдов так значительно, что из всех караванных путей турецкого государства для него требуется самое большое количество вьючных животных.

Гуссейн-халиф знает все места жительства бедуинов. Ему подчинены их маленькие шейхи. Но он остерегается, чтобы турки не познакомились с их положением ближе, чем до сих пор, потому что в таком случае доходы его значительно бы уменьшились.

30 августа. Пребывание в Абу-Хаммеде порядочно стало надоедать нам; но мы поневоле должны подчиняться распоряжениям сведущего реиса Солимана. Все, как нарочно, соединилось, чтобы привести нас в дурное расположение духа. Я уже несколько дней страдаю сильной ревматической зубной болью; хозяин Солимана с тоской ждет своего несносного брата, Бауэргорст не в духе, охота жалкая и в довершение всего холодный северный ветер свищет нам в уши. Арабы называют подобное состояние «белауи». Сегодня мы были еще больше раздосадованы. Мансур уронил в Нил две серебряные ложки — память родины; Бауэргорст вздумал купать обезьян, причем они делали отвратительнейшие гримасы; это приводит в восторг Тишендорфа, и он принимается купать и свою собственную обезьяну, но при этом так неловко выпустил из рук веревку, что прекрасный павиан тотчас пошел ко дну и не показался более на поверхности. Тут Бауэргорст, чтобы излить свою досаду, отправляется к собравшемуся здесь экипажу корабля и с хлыстом в руках понуждает их к дальнейшему путешествию. Но матросы не спускают ему этого и сами начинают драться; тут поднимается общая свалка, и я прибежал вовремя, чтобы защитить моего друга от побоев.

Едва зашло солнце, как поднялся сильный ветер, который перешел в бурю, сорвал нашу соломенную палатку и через толпу сбросил ее в Нил; разыгралась гроза, и ливень принудил нас бежать в деревню. Здесь представляется мне убежище. Вхожу в одну хижину — она пуста. Я собираюсь уже расположиться в ней с комфортом, как вдруг отворяется дверь и входит обладательница хибарки, женщина, такая старая и отвратительная, как могли быть ведьмы Макбета:

Распространяя жуткий страх и трепет,

Являя людям образ Преисподней.

Охотно обратился бы я в бегство, но на дворе ревела буря и лились потоки дождя, так что я принужден был остаться!

Собственно говоря, мне не следовало бы надоедать читателю подобными рассказами. Я это очень хорошо чувствую, но вот мое оправдание: мне хотелось выяснить чрезвычайно выразительное слово «белауи».

31 августа. Рано поутру под прощальное пение фатхи мы оставили вместе с остальными барками Абу-Хаммед.

В четверти часа пути ниже деревни Нил делает поворот к западу и в этом направлении течет далее почти 25 миль. Мы завернули у правого берега, вошли в рукав реки и скоро миновали три стремнины шеллаля Мур, или Абу-Хаммед. Около полудня подошли к острову с развалинами старого замка Вод-Абу-Хеджен. Полюбовавшись несколькими финиковыми пальмами, растущими на узких полосах обработанной земли в верхней части Вади-Гаммара, мы достигли замка того же имени. Он расположен чрезвычайно красиво и крайне живописно. Отвесно возвышается колоссальный, блестяще-черный утес, вокруг которого дико бушуют разбивающиеся о подножие его волны; а замок как бы короной увенчивает его темную главу. Он построен из камня и глины, и при употреблении пушек легко было бы взять его, во время своей постройки он выдержал несколько нападений. Одна часть замка, вероятно, древнейшая, в развалинах; стены сложены из больших необтесанных камней. У нижнего конца скалы река образовала небольшой наносный плодородный остров, на котором несколько нубийских семейств устроили себе хижины и поля.

В здешней местности встречаются в порядочном количестве развалины подобных укреплений. Такого рода укрепленные жилища имели главною целью защитить обитателей этой бедной страны и их стада от хищнических нападений шейкие. Часто это воинственное племя распространяло свои разбойничьи набеги даже до Эль-Мухэйрэфа. Они захватывали людей, скот, зерно и другие плоды и возвращались с этой добычей на родину.

Река здесь совершенно замкнута между скалами, которые поднимаются и громоздятся по обоим берегам ее, принимая самые причудливые формы. Только кое-где