Черноногие и бизоны - Джеймс Уиллард Шульц

– Ха! Он хочет его ударить! – крикнул Совенок. И закричал, словно Бизонёнок мог услышать его: – Бизонёнок! Ударь его! Ударь!

Ты знаешь, что ударить врага, даже несильно, перед тем, как сразиться с ним и убить его – это самый лучший подвиг, который может совершить воин. Как же мы обрадовались, когда увидели, что Бизонёнок, подбежав, ударил врага по плечу стволом ружья. Враг не успел перезарядить ружье. Остановившись и повернувшись, он поднял ружье, как дубину, но не успел этого сделать, как Бизонёнок выстрелил в него. И мы завопили от радости, увидев, что последний из четырех врагов упал. А остальные в это время убили одинокого всадника, которого обнаружил Тяжёлый Бегун.

Но мы потеряли хорошего человека и храброго воина, Дитя Ягоды. Его почти-брат плакал, когда мы принесли его тело в овраг и похоронили, укрыв его тело камнями и ветками, и все мы очень печалились. Мы оставили место, где похоронили его, и отец послал двух разведчиков на вершину хребта, чтобы они наблюдали за врагами, которые могут появиться. Но за весь день никто не появился. Вечером отец сказал:

– Гро-вантры, потеряв семерых воинов, будут постоянно наблюдать за теми, кто их убил. Нас слишком мало, чтобы сражаться с целым племенем, поэтому нам надо возвращаться домой.

Так мы и сделали, и по пути не встретили ни одного врага. Моя мать плакала и смеялась, когда я появился перед ней с ружьём и крикнул так, чтобы все могли это слышать:

– Я ударил живого врага, гро-вантра, и вот, я взял его оружие и его скальп!

Я раздувался от гордости, ходя по лагерю со своим ружьем, чему завидовали мальчики моего возраста и даже старше меня, и почти все девочки смотрели на меня с восхищением. Это было ружьё, купленное у торговцев с севера (компания Гудзонова Залива), с капсюльным замком, гладкоствольное – в общем, вещь не особо стоящая, но мне тогда оно казалось пределом мечтаний. У меня был большой запас пороха, пуль и капсюлей, и я часто стрелял по камням, птицам, плодам на деревьях, но поразить цель мог только с небольшого расстояния, не более ста шагов. В месяц Падающих Листьев один из мальчиков сказал мне:

– Да, ружьё у тебя есть, но какой в нем толк? Ты никого не сможешь из него застрелить.

Следующим утром я помог моему отцу согнать наших лошадей и отвести их к воде, и после того, как он вернулся в вигвам, я поехал на долине, ища добычу, которую можно было бы подстрелить. Я недолго проехал, когда увидел стадо бизонов, которое спускалось с равнины к реке на водопой. Я слез с лошади, привязал её, пробрался в лес, и, когда стадо шло мимо меня, выбрал крупную корову, тщательно прицелился в место за её плечом и выстрелил. Бабах! Все стадо тут же рванулось через ивовые заросли, моя корова тоже. Я промахнулся. Так близко, и я промахнулся! Я в тот момент ненавидел себя; я едва не плакал, когда шел по следу стада, но потом я рассмеялся от радости: там на растоптанных ивовых кустах лежала моя корова; кровь пузырилась на её морде, она испускала последний вздох.

Что мне было делать? Она лежала на животе, и у меня не было сил, чтобы поднять её и выпотрошить. Я вырезал её язык, снял шкуру с жирного горба, отрезал переднюю ногу и стал ею бить по горбу, как дубиной, пока не треснули рёбра там, где они соединялись с позвоночником. Тогда я отрезал горб, привязал его и язык к седлу и поехал домой. Уже миновал полдень, когда я появился в лагере, и вместо ого, чтобы ехать прямо к своему вигваму, объехал весь лагерь, чтобы все видели, особенно мальчики, что я настоящий охотник, привез настоящую добычу. Когда я приблизился к вигваму, несколько человек закричали:

– Вот он, пропавший! Он вернулся!

На крик выбежали мои отец и мать.

– Негодник, где ты был? Мы всё вокруг обыскали… Тут он остановился, увидев рёбра и язык, привязанные к моему седлу, и отец воскликнул:

– Да ведь он охотился! Он принес добычу, этот совсем взрослый мальчик! Кто был с тобой? Кто помог тебе отрезать эти ребра?

– Я был один. Я отломал их ногой коровы и потом отрезал ножом, – объяснил я.

И люди, собравшиеся вокруг, хлопали ладонями по губам от удивления, а один из стариков сказал:

– Удивительно. Он такой молодой, такой маленький и слабый.

– Ничего удивительного. Мой сын так и должен себя вести, – гордо ответил отец.

После этого никто из мальчиков не смеялся над моим ружьём.

Следующим летом, моим девятым летом, когда мы стояли лагерем на Маленькой (Молочной) реке, недалеко к северу от гор Медвежьей Лапы, то узнали, что Лгуны (кри) поставили большой лагерь к северу от нас, на реке Саскачеван, на нашей земле, и убивают наших бизонов. Из всех наших врагов они были хуже всех – все время приходили в нашу страну, охотились на бизонов, и мы все время воевали с ними, чтобы прогнать их прочь, в их северные болота. Нам о них сказал Поднимающийся Волк (Хью Монро), траппер, охотившийся на бобров, который был женат на женщине нашего племени.

– Лгуны снова появились здесь, чтобы украсть нашу еду, – кричали люди.

– Мы заставим их плакать, – крикнул отец и позвал всех храбрых воинов пойти против них. Мне было сказано присоединиться к отряду. Нас было немного там, на Маленькой реке; большая часть племени стояла лагерем и охотилась на Большой реке (Миссури). Но семьдесят семь мужчин из нашего лагеря поспешили к нему, сказав, что они готовы идти с ним против Лгунов.

Так я снова сидел в священной хижине для потения с моим отцом и другими воинами, слушая молитвы Красного Орла о нашем успехе в походе против Лгунов и безопасном возвращении. Когда пришла моя очередь, я принял священную трубку Грома, поднял её и попросил Солнце помочь мне во всех моих делах.

Мой отец слушал меня и, когда я закончил, сказал:

– Ты кое-что пропустил. Ты не просил Солнце помочь тебе обрести успех в походе против врага. Помолись ещё раз.

Тогда я снова поднял священную трубку к небу и просил:

– О Солнце! Помоги мне добыть лошадей Лгунов и благополучно вернуться с ними.

Слыша меня, сильные воины, сидевшие в кругу, улыбнулись; один из них сказал:

– Он такой юный, а просит помощи, чтобы добыть