Черноногие и бизоны - Джеймс Уиллард Шульц

– Солнце слышит молитвы всех, кто молится, и старых, и молодых, – сказал старый Красный Орёл.

– Верно, это так! – закричали все, и я, раздувшись от храбрости, готов был идти в поход.

Настала ночь, и мы отправились на север – все мы были на хороших лошадях. Три ночи спустя, как раз перед рассветом, мы достигли Разделенных гор (Кипарисовые холмы) и остановились в сосновом лесу на северном склоне горного хребта, решив отдохнуть там в течение дня. Но когда взошло солнце, мы обнаружили на равнине отряд пеших мужчин, которые шли в нашу сторону, идя со стороны долины вокруг небольшого ручья, над которой поднимался дым из множества вигвамов. Мой отец рассмотрел отряд через свой далеко видящий инструмент и сказал нам, что это Лгуны. Это были те самые, которых видел Поднимающийся Волк к северу отсюда на Большой Реке – они прошли ещё дальше на юг, к нашим Разделенным горам, где водятся не только бизоны, но и олени, антилопы и вапити весьма многочисленны. Тот отряд, что двигался в нашу сторону, направлялся к стаду бизонов, которые паслись на равнине недалеко от нас.

Мой отец сказал:

– Что только они о нас думают? Только ничтожества вроде них могут прийти сюда и украсть все, что им нужно – наше мясо, наши меха! Готовьтесь, друзья! Оденьте военные головные уборы, зарядите ружья, и вперед, заставим плакать этих собак!

У каждого из нашего отряда был военный головной убор, у некоторых и военные наряды. Мы возили их в сумках из выделанной раскрашенной кожи, привязанных к седлам. Даже у меня был убор, украшенный рогами и шкурками горностая, который сделал для меня отец. Когда я его одевал, то молился Солнцу, прося его оградить меня от вражеского оружия. Когда мы были уже готовы выступать, то увидели одинокого всадника, который приехал из лагеря в долину и медленно направлялся к отряду. Двигался он медленно, пустив лошадь шагом.

Когда мы закончили наряжаться и сели на лошадей, вражеские охотники оставили овраг и, скрываясь за небольшой возвышенностью, приближались к бизоньему стаду. Мы выстроились в линию на нижнем краю леса и по сигналу моего отца затянули военную песню и вышли на равнину. Увидев нас, бизоны побежали на запад, против ветра, а охотники собрались вместе, приготовив к стрельбе ружья и луки, и ждали нашего приближения. Они хорошо понимали, что в лагерь убежать не смогут. Они хорошо понимали, что их конец близок.

Не прекращая петь нашу песню войны, мы рванулись вперед, чтобы обойти их справа, стреляя в них из своих многозарядных ружей; некоторые из них упали. Они отвечали на наш огонь стрелами и несколькими ружейными выстрелами. Я выстрелил в того, кто чаще других пускал в нас стрелы; выстрелил ещё раз и увидел, что тот упал. Прежде, чем я смог выстрелить ещё раз, Фальшивый Быстрый Бегун и его лошадь, скакавшие передо мной, неожиданно были убиты; они упали, а моя лошадь наткнулась на них и упала на колени, так что я едва не перелетел через её голову. Но я быстро схватился за заднюю луку седла и этого избежал. Я очень сильно испугался. Но моя храбрая лошадь не прекращала попыток встать, и наконец поднялась на ноги и понесла меня дальше, и мы проскакали мимо врагов, а потом по команде моего отца развернулись, чтобы снова проскакать мимо них. И мы кричали, видя, что многие из них уже лежали, мёртвые или раненые. Мы ещё дважды проскакали мимо них, продолжая стрелять, но всё же пятеро из них ещё были на ногах и готовы были продолжать сражение. Когда мы снова развернулись, отец сказал:

– Теперь, храбрецы мои, мы атакуем их в последний раз. Будьте внимательнее, цельтесь лучше; мы должны покончить с ними.

На сей раз, широко развернувшись, мы поскакали прямо на них, стреляя поверх лошадиных голов. Почти сразу четверо из них упали. Пятый продолжал стоять – он, держа ружье у бедра, пел, зовя нас встретиться с ним. Сколько мы не стреляли, так и не смогли в него попасть, словно он был наделен волшебной силой и находился под защитой своих богов. Наконец, когда мы уже были рядом, он поднял ружье, долго целился, потом выстрелил и убил друга моего отца, Большого Вапити.

И тогда мой отец, высоко подняв ружьё, с силой опустил его на голову Лгуна, и с ним было покончено.

Когда я стал спускаться с лошади, чтобы помочь остальным покончить с ранеными, которые были ещё живы, то почувствовал, как что-то меня царапает; протянув вниз руку, я нащупал оперенный конец. стрелы, которая торчала в свернутом в рулон одеяле, обвязанном вокруг моей талии. Оказалось, что стрела проткнула рубашку и поранила меня. Я позвал отца, он подбежал ко мне и вытащил стрелу. Подошли остальные, осмотрели мою рану и сказали, что это Солнце не дало стреле проникнуть глубже.

Один из них, Маленькое Перо, сказал:

– Когда был готов его военный головной убор, старый Красный Орёл просил Солнце дать ему силу, которая защитила бы твоего юного сына. Так что неудивительно, что стрела не пронзила его.

Я пошёл; меня всего трясло, когда я понял, насколько недалеко был от смерти. Но ведь и отец, и Маленькое Перо сказали мне, что Солнце защищает меня; мой головной убор имеет волшебную силу. Так что я успокоился, сел на лошадь и стал осматривать мёртвых Лгунов. Их было тридцать три. Казалось, это были вконец опустившиеся люди. Их кожаная одежда была старой и грязной, волосы растрепанными; они носили мокасины из мягкой кожи и вооружены были ружьями, заряжавшимися с дула, которые продавали им Северные Торговцы; даже и такие ружья были не у всех, у многих были только луки и стрелы. Но и не имея нормального оружия, они все же приходили на нашу землю, чтобы встать лагерем и украсть нашу дичь.

И они убили Фальшивого Быстрого Бегуна и Большого Вапити. И мы очень печалились, когда взяли их тела, чтобы отнести в лес и там похоронить.

Когда мы заворачивали их тела, отец сказал:

– Бедные наши друзья! Наверное, они в чем-то ошиблись; может быть, у них не было покровительства Вышних.

Какое-то время мы сидели и смотрели на долину, в которой стоял лагерь Лгунов. Ни одного из них больше не было видно; дым больше не поднимался над их вигвамами. Сидевший рядом со мной сказал:

– Тот одинокий всадник, которого мы видели – не стоило нападать, пока он не присоединился к остальным охотникам, потому что