Черноногие и бизоны - Джеймс Уиллард Шульц

Мой отец взял свой далеко видящий инструмент, осмотрел долину в том месте, где мы видели дым, и сказал нам:

– Там, на краю долины¸ много Лгунов; они в трауре по убитым и ищут нас.

Много Хвостовых Перьев сказал:

– Сегодня вечером мы сделаем так, чтобы они плакали ещё больше.

– Нет. Я чувствую, что смерть наших хороших друзей, Фальшивого Быстрого Бегуна и Большого Вапити говорит нам не нападать на лагерь Лгунов, – сказал мой отец. – Их там много, очень много; из нас многие погибнут. Мы и так хорошо их наказали. Они ждут, когда мы уйдем, чтобы похоронить своих тридцать трёх мертвых и вернуться в свою северную страну.

Это не понравилось Много Хвостовых Перьев, и некоторые друзья его поддержали. Они убеждали всех, что с наступлением ночи нужно подойти к краю долины и обстрелять вигвамы, а потом можно уходить. Но отец и с этим не согласился. Мы оставались на том же месте, пока солнце не село, а потом и сами отправились домой и благополучно туда вернулись.

В мое десятое и одиннадцатое лето я ходил с военными отрядами отца в походы на вражеские племена, и нам всегда сопутствовал успех: я сам захватил трёх лошадей в ночном набеге на лагерь Ворон.

Помимо моей матери, мой отец имел трёх других жен, моих почти-матерей, и у них было четыре дочери, моих почти-сестер; самая старшая из них вышла замуж за человека с ужасным характером, которого звали Совёнок. На мое двенадцатое лето отец собрал большой отряд, чтобы пойти в поход на Перерезающих Горло (ассинибойнов), и на этот раз оставил меня в лагере, чтобы я мог позаботиться о нашей семье во время его отсутствия. Одним из тех, кто с ним пошел, был Совёнок. Недалеко от устья Молочной реки отряд обнаружил вражеский лагерь и одержал победу, а потом Совёнок стал утверждать, что это он убил одного из Перерезающих Горло, который на самом деле был убит моим отцом. Они поругались, и в приступе гнева Совёнок убил моего отца.

Когда отряд вернулся, принеся нам страшную весть о его смерти, Совёнка там не было. Он ушел к своим родственникам, в лагерь Горного Вождя. Главным вождем в нашем лагере был Вождь Медведей, более известный по имени Тяжёлый Бегун. Наше племя было очень большим, и, чтобы охотиться было проще, мы разделялись на несколько небольших лагерей.

Так что теперь мне, двенадцатилетнему, пришлось обеспечивать едой всех моих носивших траур матерей и сестер и заботиться о нашем табуне, который насчитывал почти сотню голов. У нас был большой, хороший вигвам; мои матери и сестры были хорошими хозяйками. Но хорошее многозарядное ружье моего отца было похоронено вместе с ним. Мне с моим старым капсюльным ружьем было трудно охотиться, чтобы добыть достаточно бизонов для еды и прочих надобностей. Но моя мать не давала мне унывать – она говорила, что я должен добыть много хороших бизоньих шкур, чтобы она их хорошо выделала, и весной я смогу обменять их на хорошее многозарядное ружье.

В первую зимнюю луну (ноябрь), когда бизоны отрастили новый, густой и темный мех, я охотился почти непрерывно, и кто-то из членов моей семьи всегда меня сопровождал, чтобы помочь мне справится с добычей. Так прошла вся зима, даже самые холодные дни, и старые охотники удивлялись, видя мое упорство, хотя я был так молод. Около нашего вигвама постоянно выделывались шкуры и сушилось мясо, чтобы сделать на лето запасы пеммикана.

Настала луна Новой Травы (апрель), и все мы отправились к Много Домов (форт Бентон) и встали там лагерем. На следующее утро мы погрузили на лошадей все пятьдесят пять прекрасно выделанных вместе с головами и хвостами бизоньих шкур и разгрузили их перед магазином Пятнистой Шапки (Чарльза Конрада). Пятнистая Шапка вместе с тремя служащими вышел нам навстречу, помог разгрузить шкуры и внести их внутрь. Пятнистую Шапку мы любили. Он был женат на женщине из племени Кровь, наших собратьев, которую звали Поёт в Середине.

Он говорил на нашем языке, был очень любезен и щедр. Он уже знал, что я принял имя своего погибшего отца, и сразу, пожав мне руку, спросил меня:

– Медвежья Голова, как все это случилось? И чьи все эти шкуры?

– Это моя добыча, выделали их мои матери. Пятнистая Шапка, я хочу получить многозарядное ружье и триста жирных патронов для него, – ответил я. (Патроны 44 калибра для магазинной винтовки Генри были покрыты густой смазкой, поэтому пикуни так их называли).

Он положил руку мне на плечо, обнял меня и сказал:

– Медвежья Голова, хотя одной шкуры тебе не хватает, я все же дам тебе многозарядное ружье и много жирных патронов. Почему? Потому что я любил твоего отца. Он был настоящим мужчиной. И тебя я тоже люблю и жалею: ты так молод, а тебе приходится заботиться о своих матерях и сестрах.

Когда он это сказал, мои глаза стали влажными. Мои матери и сестры заплакали. Они громко плакали и причитали: «Наш храбрый муж, наш храбрый отец! Он ушел в Песчаную Страну! Хайа! Хайа!» Прошло некоторое время, прежде чем мы смогли начать торговать.

– Вот многозарядное ружье, Медвежья Голова, – сказал Пятнистая Шапка и вручил мне новенькое блестящее ружьё. – А вот и жирные патроны для него, – и он положил на стойку шесть коробок.

Я отдал ему десять шкур за ружьё и патроны. Остальные шкуры мои матери и сестры обменяли на разные нужные им товары – одеяла, ткани для платьев, другие женские штучки, сахар, чай, топоры и ножи. Зимой мы хорошо поработали, и теперь нам хватило на все. Когда мы вернулись в лагерь, то почувствовали себя богачами.

Когда все семьи лагеря Тяжёлого Бегуна закончили торговать, мы переместились к озеру Двух Талисманов, чтобы нарубить там новые шесты для вигвамов, добыть новые шкуры для них и заняться летней охотой ради мяса и шкур. Теперь, с новым многозарядным ружьем, мне было легко обеспечивать всех женщин мясом и шкурами.

Едва мы разбили лагерь у озера, как моя мать сказала мне, что хочет получить четыре шкуры толсторогов для нового платья. Следующим утром я поехал к верхнему краю леса, росшего на горе недалеко к западу от озера, привязал мою лошадь и осмотрел каменистые склоны и утёсы, возвышавшиеся до самой вершины горы. Совсем рядом я обнаружил стадо из одиннадцати толсторогов-самцов, лежавших на каменистом склоне и пережевывавших жвачку. Я выстрелил в