Нарциссическая личность. Психологические особенности и тактики психотерапии - Анна Николаевна Азарнова

Суть нарциссической травмы заключается в тотальном непринятии родителем (родителями) индивидуальности – единственной в своем роде, уникальной индивидуальности их сына или дочери.

Чтобы пояснить, что я имею в виду, хочется обратиться к примерам.

С моим первым котом у меня была исключительная эмоциональная связь. Не только я была исключительно привязана к нему, но и он ко мне. Преданный, как собака, повсюду он следовал за мной по пятам; во всех неурядицах, во всех конфликтах и жизненных передрягах он был со мной. Очень тихий, сдержанный в проявлениях, он был исключительно сонастроен со мной. Теперь уже я понимаю, что по своему складу он был, если можно так выразиться, шизоидным – у него была очень низкая потребность в других контактах, он уставал от громкого шума, света и запахов, он всегда был «на своей волне», и другие люди его плохо понимали (а он их, как мне кажется). Большим горем стала для меня его смерть. Я долго и тяжело ее переживала. Однако прошло время, и я почувствовала, что хочу взять другого домашнего питомца. Тут же появилась подходящая возможность, и вот уже по моему дому носился… трудно подобрать подходящее слово для описания того, что представлял из себя этот котенок, больше похожий (и внешне, и по характеру) на чертенка.

Подвижный, как мартышка, он скакал по полу, по столам, стульям, диванам, кухонной плите, унитазу, стенам и, кажется, даже по потолку со страшной скоростью – так, что его не удавалось как следует рассмотреть, это скорее была черная туманность. С изумлением я обнаружила, что носится он то на четырех лапах, то на двух (задних), что никак не сказывалось на скорости его передвижения; издавая вопли, он прыгал и прыгал без устали, и я быстро поняла, что, скача по комнатам, он, похоже, не отличает людей от тумбочек. Даже зрительный контакт, который удавалось с ним установить, был очень кратковременным (после этого он норовил без всякого предупреждения прыгнуть мне на голову, так что контакт этот не был попыткой установить эмоциональную связь, скорее, он высматривал «посадочную площадку»). Очень быстро я ощутила, что он невыносим для меня. Невыносим именно потому, что, очевидно, по характеру он не только не напоминал прежнюю мою любовь, но и не имел с ней вообще ничего общего.

Различалась индивидуальность одного и второго. И с этой новой индивидуальностью мне не хотелось иметь дела, она мне делала только больно, напоминая о том, кого я утратила.

В этой ситуации я внутренне встала между выбором. Можно было попытаться рассмотреть, понять, принять, дать себе шанс полюбить новую индивидуальность. А можно было бы бесконечно раздражаться и сокрушаться, каждый раз видя, что она «не та», отторгать ее. В этом случае тот, кто появился в моем доме, постоянно ощущал бы (а я верю, что не только люди, но и животные могут это улавливать), что он «не тот», а тот, кто он есть, таким он здесь не нужен, мешает, раздражает хозяйку, делает ей больно самим фактом существования собственной индивидуальности.

История с котами, конечно, иллюстрация сомнительная, но тем не менее. Сутью нарциссической травмы является неспособность и неготовность родителя увидеть и распознать формирующуюся индивидуальность ребенка, поддержать ее, порадоваться ей. Сутью ее является транслируемый ребенку посыл: «Тот, кто ты есть, не интересен и не нравишься мне, напрягаешь, раздражаешь, делаешь больно». И речь тут не идет о каких-то конкретных проявлениях или поступках, которые можно было бы исправить; это нежелание иметь дело с индивидуальностью ребенка, нежелание тотальное. Нарциссическая личность, исследуя в психотерапевтической работе собственное детство, часто описывает свои отношения с родителями в выражениях «меня не видели» или «меня отменили» и ощущает эти выражения как очень точно отражающие то, что происходило.

Ребенок, приходящий в этот мир, конечно же, нуждается в удовлетворении собственных биологических потребностей. Хорошее питание, сон, удовлетворение материальных нужд очень важны. Однако не менее важным является поддержание родителями глубоко индивидуальных проявлений сына или дочери. Например, ребенок очень активен, экспансивен и настойчив в исследовании окружающего его мира; возможно, этим он сильно отличается от собственной матери. Будет ли она в состоянии принять то, что он именно такой, порадоваться этому, поддержать и направить его активность? Или ребенок будет оставаться для нее неудобным, и явным или косвенным путем она будет давать ему понять, что с ним что-то не так?

Классическими, наиболее часто встречающимися вариантами взаимоотношений «Родитель – ребенок», формирующими нарциссическую патологию, являются следующие.

1. Эмоционально недифференцированные отношения с родителем, испытывающим хронический эмоциональный дефицит или дискомфорт. Один из родителей – чаще мать, хотя и не всегда – имеет очень высокую потребность в принятии и эмоциональной близости, в близости такого качества, где стираются границы между партнерами. Как правило, данная потребность не может быть удовлетворена им в супружеских взаимоотношениях во многом потому, что ни один партнер не в состоянии сколько-нибудь длительное время вынести такую близость (становится душно и тесно), отчасти потому, что нередко партнером такого человека становится именно нарцисс, который очень мало способен удовлетворить эту потребность (как мы уже говорили, эмоционально зависимая личность тяготеет к контакту с нарциссической).

Наиболее типичным примером может служить вечно подавленная и несчастная мать, не удовлетворенная отношениями с отцом, эмоционально зависящая от него, возможно, страдающая от его измен, хронически тоскующая по близости и любви, которой ей не хватает. Такая мать будет искать в собственном ребенке удовлетворения своих эмоциональных потребностей, она будет стремиться развивать с сыном или дочерью особую эмоциональную близость, очень тесную эмоциональную связь. На ребенка в этом случае ложится специфическая нагрузка: он должен выполнять для своей матери функции того, кто обеспечивает ее душевный комфорт и эмоциональную стабильность. Это было бы еще полбеды. Но в своем извечном эмоциональном голоде такая мать оказывается неспособной иметь дело с реальной индивидуальностью сына или дочери; она не в состоянии их выдержать. Ей очень тяжело будет видеть различия между ней и собственным ребенком, тяжело и трудно выносить тот факт, что то, что нравится ей, может вызывать совсем другие чувства у него, не говоря уже о том, чтобы отнестись к этим отличающимся от ее собственных чувствам и потребностям как к имеющим право быть. Приведу пример.

Ирина, мать маленькой Леночки, исключительно добрая и гостеприимная женщина с точки зрения многих, кто ее знает, «почти святая» (муж ее любит выпить и «погулять»). Время от времени она собирает одежду и игрушки Лены, которые больше не понадобятся ей (с маминой точки зрения), чтобы передать их нуждающимся семьям. Нуждающиеся семьи очень довольны –