Нарциссическая личность. Психологические особенности и тактики психотерапии - Анна Николаевна Азарнова

вещи, которые они получают, очень хорошего качества; они всячески благодарят Ирину, в том числе в публичных ситуациях. Ей важно получать эти благодарности и другие знаки внимания и, хоть она и никогда не признается в этом, очень приятно слыть «почти святой». Хотя бы в такие моменты она чувствует себя «хорошей» в глазах других людей (да и в своих собственных). Накануне больших праздников она печет килограммов по двадцать пирогов, печенья, пряников, кексов и коврижек и угощает знакомых, уделяя отдельное внимание многодетным семьям. Особое удовольствие она получает, принимая в своем доме гостей, в том числе и самых маленьких.

Когда Ирина думает о том, как она будет принимать гостей, как каждый из них обязательно получит от нее отдельный подарочек, как она будет нести килограммы выпечки знакомым и потом получать от них благодарственные сообщения, она сияет от удовольствия. Однако ничего подобного нельзя сказать о маленькой Леночке. Ей всего шесть, но она всей душой ненавидит и гостей, и дарение всего, чего только можно, ближним и дальним знакомым.

Когда приходят гости и в доме появляются чужие дети, Леночке приходится допускать их до своих игрушек. Ей ужасно видеть, как порой неаккуратно обходятся дети с ними. В прошлый раз одна девочка открутила голову ее любимой кукле, а уходя, начала требовать, чтобы ей подарили плюшевого Лениного зайца. И мама отдала ей этого зайца, к большому негодованию и возмущению Лены! «Ты уже большая, тебе не нужен этот заяц, в него играют только маленькие», «Почему ты так злишься, у тебя же много кукол! Поиграешь в какую-то другую!», «Нехорошо быть такой жадной девочкой!» Мама не понимает того, что Лена не хочет, чтобы чужие дети касались ее игрушек, мама считает, что Лена должна с ними со всеми делиться. Когда мама затевает выпечку, Лена каждый раз просит ее испечь любимый торт, который так и называется – «Лучший в мире торт» (Verdens Beste Cake, Лена выучила и даже умеет писать его название). Мама обещает, но почему-то у нее никак не дойдут до этого торта руки, потому что она печет пироги для бедных, но если Лена скажет, что ей это обидно (а это и вправду ей обидно), то рискует услышать длинный и скучный для нее рассказ о том, что быть такой эгоисткой нехорошо, что другие девочки из бедных семей даже понятия о таких тортах не имеют и что их нужно угостить к празднику, они будут рады (как же, Лена однажды увидела, как одна такая девочка с отвращением бросила мамино печенье в лужу). Мама не в состоянии иметь дело с чувствами собственной дочери, она или не видит их, или не считает достаточно важными для того, чтобы брать их в расчет. С точки зрения Ирины, которая самоутверждается через социально ценное поведение («почти святая»), любые проявления жадности и агрессивности недопустимы; она не видит, что эти чувства являются естественной реакцией на нарушение границ, что эти чувства, хоть и сильно отличающиеся от ее собственных, тоже имеют право быть, и не проявляет к ним интереса (например, она не пытается выяснить у дочери, что именно обидело или разозлило ее, а скорее осуждает и отвергает ее чувства как «неподходящие»). Можно допустить, что, даже будучи ребенком, мама реагировала иначе, чем Лена, и, скорее всего, так и было, однако, к сожалению, мама использует собственные реакции как «мерило нормальности». Реального своего ребенка с его индивидуальностью, с его настоящими чувствами и реакциями она не видит или не принимает.

Пока Леночка маленькая, она может злиться, негодовать и возмущаться. Однако, раз за разом не встречая поддержки и уважительного отношения к своим чувствам, она все больше отдаляется от них, перестает их ощущать или начинает, как и мама, относиться к ним как к «неправильным». В школьном возрасте она уже довольно безжизненная и бесцветная, скучная и правильная девочка, озабоченная собственной успеваемостью. К этому времени ее индивидуальность уже довольно сильно подавлена, а доступ к агрессии затруднен.

Предчувствую, что этот пример вызовет много возражений. Что же, получается, нужно поощрять в детях злобу и жадность, чтоб они не выросли нарциссами? Не учить делиться тем, что имеешь, с окружающими? А как же формирование нравственности, морали?

Попробую прокомментировать эти вопросы.

Самое важное, на что я хотела обратить внимание, приводя этот пример, – на нарушение диалогических структур в контакте матери и ребенка. Когда двое находятся в контакте, в диалоге друг с другом, по-хорошему должно бы быть место для точек зрения и связанных с ними чувств и потребностей каждого из них. Ирина имеет свою точку зрения, свои чувства, свое отношение к происходящему, ее маленькая дочь – свои. Ирина обходится с этой ситуацией так, что для выражения чувств и потребностей Лены не находится места: даже не поинтересовавшись ими, Ирина настаивает на своем. Альтернативными вариантами ее реакции могли бы быть попытки обратить внимание на то, что чувствует и чего хочет ее ребенок, и отнестись к ее потребностям с уважением, то есть не обесценивать. Например, лично мне кажется очень понятным нежелание допускать других детей (которых ты сама к тому же и не приглашала к себе домой) до всех твоих игрушек, ведь есть риск, что какие-то из них будут сломаны или испорчены; кажется понятной неготовность расставаться с дорогой тебе вещью просто потому, что она понравилась кому-то из гостей. Мама Лены рассказывает ей, что у детей, живущих в бедности, свои неотложные потребности, но при этом сама неявно транслирует дочери: «Потребности этих детей имеют значение для меня, а твои – нет». Это и есть игнорирование точки зрения и потребностей партнера по диалогу, неуважение к ним. Проявлением уважения было бы выслушать то, что говорит твой ребенок, и поискать подходящее решение, например, оставить какие-то из игрушек для того, чтобы гости могли играть, а те, что особенно дороги, убрать на время прихода гостей. То отношение к чувствам и потребностям ребенка, которое проиллюстрировано в данном примере, закладывает во внутренней структуре формирующейся личности ребенка два процесса, которые затем пустят прочные корни и основательно будут «портить жизнь»: внутренний газлайтинг, нападающий на доверие к собственным чувствам и потребностям («что-то не так с тем, что тебе неприятно это и вот это, твои чувства неправильны») и торможение естественных реакций защиты собственных границ (нарциссической личности очень часто, несмотря на ее кажущуюся самоуверенность и высокомерие, трудно выразить вслух свое «мне не нравится, когда ты делаешь вот это и вот это», то есть ровно в той ситуации, когда это