Как пережить сорокет, если в душе тебе 18 - Елена Иваненко

После утреннего воскрешения в тридцать девять лет, чтоб стать человеком, надобно принять душ, выпить литр чистой воды. Крем увлажняющий хотя бы нанести, а лучше и солнцезащитный, которых с собой нет. Всхлипывая, я покорно дала увести себя в сторону жилья, снятого на несколько дней в крымской прибрежной деревне, откуда вскоре мы должны были уехать.

Ещё с полчаса порыдав у ворот гостиницы и обвинив ленивого до развлечений мужа в своей скучной престарелой судьбе, я успокоилась. Разведусь с Димоном сразу по приезду в Ижевск, решила я проблему промежуточной победы внутренней тётки, которой потакал совершенно не подходящий мне по темпераменту муж.

Наутро я, конечно, передумала расходиться по трём логичным причинам. Во-первых, Димон искренне желал мне добра, уводя с молодёжного пьяного пляжа посреди ночи. Во-вторых, где я найду другого, такого терпеливого мужика, способного вместо зарубежного удобного отдыха поехать в стрессовый дискомфорт совка за две с половиной тысячи километров, чтоб разогнать мою тоску сорокалетнего кризиса.

Ну, и, в-третьих, как же потом жить без мечты? Вдруг есть жизнь после сорока, и я ещё когда-нибудь встречу рассвет на пляже с пивом и танцами?

****

Наш отпуск почти закончился. Впереди оставался утомительный по дальности путь домой. Однако судьба подкинула испытание, доселе не испытанное нигде, кроме длинной крымской трассы под названием “Таврида”.

В 2019 году строительство автомобильной дороги А – 291 от Крымского моста до Симферополя шло полным ходом. Поэтому автотуристы медленно тащились по перекрытому через каждые несколько километров новому асфальту в одну линию со скоростью ишака из “Кавказской пленницы”. Двести километров наша дружная “Шкода” с Максом за рулем преодолела всего за каких-то девять-десять часов, скрашенных пикантными происшествиями.

Из Крыма вместе с нами эмигрировал большой арбуз, купленный, чтоб перекусить и попить в пути одновременно. Через пару часов Таврической пробки от скуки медленной езды Светка предложила посмотреть, что у него внутри. Мы, наивные удмуртские чукчи, согласились, и в течение каких-то пятнадцати минут божественно ароматная красная мякоть перекочевала в наши животы.

Следующие несколько часов показались нам со Светкой адом. Мочевой пузырь у девушек маленький, любовь к арбузам сильная, а сам король бахчи супер мочегонный.

– Мне надо в туалет, – съев несколько огромных сладких кусков, украла Светка любимую фразу Димона, глядя на водителя просящим взором.

– И мне, – присоединилась я к снохе, держась за выжившую половину огромного арбуза.

Мой двоюродный брат Максим – человек добрый. Он, конечно, сразу бы остановился, но мы ползли по узкой дороге среди степи без единого кустика или дерева. Спереди и сзади на протяжении десятков километров нас подпирали разномастные автомобили, переполненные любителями Крымского отдыха.

К счастью, впереди сбоку от трассы показался одинокий на всю плоскую степь холм строительного грунта. Максим притормозил. Мы со Светкой и Димоном выскочили из машины и спрятались за него от половины России, скучающей на Тавриде. Потом пешком догнали плетущуюся в тесной цепочке “Шкоду” и гордо поняли, что мы способны передвигаться с автомобильной скоростью.

От гордости, облегчения и недалёкого ума мы со Светкой доели арбуз. Часа через полтора история повторилась.

– Мне надо в туалет, – ёрзая на переднем сиденье, настойчиво сообщила Светка. Я привычно её просьбу поддержала, заискивающе глядя на водителя сзади.

Холмов вокруг больше категорически не попадалось. Только лысая равнина. Мы медленно ехали в жутком напряжении, подрывая своё терпение ржачем безысходности, пока моя сноха истерично не пообещала мужу:

– Максим! Если ты не остановишься, я сейчас схожу в туалет прямо здесь!

Угроза подействовала. Поставленный в жёсткие рамки водитель, спасая сидения, тут же среди жёлтых буйков нашел лазейку на строящуюся полосу и зарулил на запрещённый дорожными знаками участок.

Случайным пленникам бесконечной Тавриды было уже абсолютно по фиг, что защищающих голые задницы кустов и холмов рядом нет. Зато есть вид на оживленную деревню внизу под трассой. Её жителям тоже открылся вид на нас, кайфующих на насыпи от расставания с сочным арбузом.

Когда очень хочется в туалет, скромность растворяется, как пар от кипящего чайника, поняла я в нашем крымском путешествии. С другими желаниями это тоже работает. Некогда откладывать на потом мечты в любом возрасте, а особенно, если тебе почти сорок.

Страшный сорокет

Димон, переживший в Крыму аномальный стресс бесконечных переездов, поиска туалетов и советских столовок, вернувшись домой, даже без согласования со мной срочно забронировал хорошую гостиницу в Паттайе.

– Котик, мы же только что приехали с отдыха! – попеняла я ему.

– Мне необходимо отдохнуть от этого вашего отдыха! – щедро оплатил путёвку в тропический рай Димон. И через пару недель мы, переделав срочные дела в родном городе, полетели в третью за десять месяцев увлекательную поездку, забив на стереотип, что обычным людям отдыхать достаточно один раз в год. Ведь если очень хочется, то можно.

В итоге к моему сорокалетнему юбилею мы с мужем вернулись загорелые и довольные. На сутки раньше, чем мой, четвертый день рождения случился в жизни моего племянника Матвея. Нас обязательно пригласили в деревню на родственные посиделки, так как Димон – его крёстный отец.

За столом близкие родственники поздравляли малыша и меня заодно, хотя сорок лет мне исполнялось только завтра.

За последний год, как с ледяной горы, катясь в объятия страшного сорокета, я изо всех сил боролась с тёткой внутри себя. Я бросила жрать, много пила воды (и пива), похудела на десять килограмм, танцевала днями и ночами, дважды сбегала от себя в Тайланд, пережила экстремально весёлый алко-поход на Крым.

Принимая подарки и выслушивая пожелания вместе с мелким племянником, я вдруг осознала, что сорок лет, это почти как четыре года, только в десять раз больше. В итоге, оказалось, что быть чьей-то тёткой не так уж и плохо. Особенно если в душе тебе по-прежнему восемнадцать. Главное, ты не одинока, и вокруг бесконечно дорогие люди.

Ужасный сорокет пробил в полночь, но всё осталось по-прежнему. “Субарик” не превратился в тыкву. Принц в виде мужа не исчез. Не хрустальный кроссовок, правда, потерялся на лестнице крыльца, но потом нашелся в собачьей конуре.

Ничего не изменилось, кроме моего отношения к возрасту. Неважно сколько тебе лет, поняла я, главное, как ты себя чувствуешь и во что веришь.

Позже на общем семейном празднике мои выводы подтвердили и древние бабулечки – наши родовые реликвии, чинно воркующие в уголке поодаль от молодежных танцев. Их добрые глаза сподвигли меня на спонтанный тост.

– Давайте выпьем за нас, девочки! – подняла я стакан с пивом синхронно с мудрыми подружками, старше меня по возрасту в два раза.

– Девочки – это про нас! – восьмидесятилетние старушки сразу оживились, поднимая малюсенькие рюмочки. – Спасибо, Алёнка, что разглядела! – назвав сорокалетнюю меня детским именем советской шоколадки, счастливо