Психопаты правят миром. Стратегии тех, кто побеждает - Леонид Маркович Кроль

котором стоит пребывать долго. К сожалению, человеческий мозг в этом похож на велосипед: он способен только на динамическое равновесие, не более. Пассивное удовольствие, момент чистого вознаграждения и отдыха, связано не с активностью, а с потреблением. Аристотель, учитель Александра Македонского, советовал своему воспитаннику скупо дозировать подобный отдых. И Александр, как мы помним, его послушался.

Расслабляться коротко, спать на жестком, не увлекаться развлечениями и удовольствиями нужно еще и для того, чтобы не снижать толерантность к прежним стимулам. Чем больше удовольствий мы себе позволяем, тем больше нам их нужно, чтобы снова получить от них, собственно, удовольствие. Хочется все больше, иначе человека ждет дискомфорт, а то и страдание.

Современный философ-стоик Уильям Ирвин предлагает желающим придерживаться «программы добровольного дискомфорта». Речь не о том, чтобы голодать и спать на досках с гвоздями, а о том, чтобы регулярно отказывать себе в привычных комфортных мелочах. (Я по натуре не стоик, скорее эпикуреец, поэтому меня так и тянет добавить: «И дарить себе непривычные».)

Чуть прохладнее одеться, отказаться за ужином от сладкого (просто так, а не потому, что так надо!) Пройтись пешком, даже в дождь. Такие действия делают человека восприимчивее к приятным мелочам, кроме того, они закаляют перед лицом более серьезных трудностей и, наконец, формируют ту самую любовь к новизне, готовность чуть что выскакивать из пещеры и заниматься поиском, изобретением, перебором вариантов.

Тем важнее относиться критично к тем видам страданий и дискомфорта, которые мы сами, по своей воле, принимаем как оборотную сторону комфорта, цепляемся за них по инерции или потому, что ощущаем слишком сильную тревогу.

Какой дискомфорт нам больше нравится — тот, который нас разрушает и не дает делать свою главную вещь, или тот, который нас трезвит, бодрит и оттачивает, заставляя снова и снова прикипать к работе?

По-моему, там, где выбор у нас все-таки есть, он очевиден.

9. Психопат выбирает творчество

Творчество доступно каждому — в разных формах. Любое изобретение можно считать творчеством, от эффектного циркового трюка до нового способа продавать мороженое на набережной.

Стив Джобс: «Я думаю, что Mac сделало таким великолепным именно то, что создавшие его люди были музыкантами, поэтами, художниками, зоологами, историками, которые также оказались лучшими компьютерщиками в мире. Если бы эти люди не пересеклись с компьютерами, они создавали бы какие-нибудь другие поразительные вещи».

Но не все находят время и силы на такие изобретения, хотя это так же приятно, как жонглировать или ходить по канату. Для этого нужно тренироваться, но важно ставить перед собой правильные цели.

Жонглировать тремя шариками можно научиться за один вечер, если вы способный, если категорически нет — за неделю. Ходить по канату может не каждый, но в принципе, если нет нарушений вестибулярного аппарата, за полгода регулярных тренировок все получится.

Творчество (продажи, цирковые трюки, общение с людьми, прием родов, писательство, кулинария и прочее) сочетает в себе следование правилам, но не буквальное, а издалека, с изобретением собственных приемов. Творчество требует свободного перемещения между всеми уровнями знания о правилах, от первого (не знаем правил, но действуем) до последнего (знаем правила и делаем что хотим).

Предположим, мы знаем о законах перспективы, но это знание может пригодиться для того, чтобы искажать перспективу, или следовать ей, или вовсе игнорировать ее. Творчество — это свобода обращения с правилами, которая начинается в некоторых случаях даже раньше, чем мы эти правила выучиваем.

Творчество и есть счастье успешного психопата, абсолютно все они рассказывают о нем как о смысле жизни. Но что мешает другим наслаждаться этим счастьем, что мешает создавать свои творческие проекты в любой сфере жизни — и свою жизнь строить как творческий проект? Если творить может каждый, почему люди этого не делают? Ответ: им мешает нормативная адаптация.

Люди с нормативной адаптацией ведут себя, как в детской песенке: я сначала съем кашу, а потом уже полезу по волшебному дереву на небо. Сначала почищу зубы, а потом уже буду собой. Сначала сделаю все как надо, узнаю правила, а потом начну изобретать. Но ни в творчестве, ни в бизнесе, ни в жизни вообще так не бывает. Ты учишься одновременно с осуществлением проекта. Узнаешь правила одновременно с их применением (и отменой).

Люди с нормативной адаптацией говорят: это другие люди творческие, а я, может быть, и творческий, но не сейчас, не здесь, у меня нет времени, нет возможностей. Другие могут сделать то, чего не могу сделать я.

Успешный психопат так не думает. Он знает: то, что он должен сделать, может сделать только он. Он ощущает себя собственным проектом и чувствует, что существует лишь настолько, насколько осуществляет свой проект.

Творчество, изобретение, проектирование в широком смысле — условие его существования. Для него нормально не знать, «как надо», даже если по некоторым частным вопросам (вроде вождения автомобиля) у него есть инструкции и правила.

Психопат живо чувствует, что до него еще никто не жил и не действовал так, как должен жить и действовать он. Это и называется править миром.

Люди с нормативной адаптацией говорят: «Я бы сделал, но помешали обстоятельства. Если бы мне не приходилось работать, я бы написал книжку. Если бы у меня был партнер, я бы его любила. Если бы было больше денег, я бы завел детей. Если бы не мои родители, я бы научился зарабатывать деньги, у меня был бы хороший старт. Если бы не мои травмы, я бы не боялся идти в бизнес».

Они как будто подразумевают: во мне целая куча потенциала, нереализованных возможностей, я больше того, что я сделал. Но психопат знает: есть только то, что мы сделали. Нет никаких «возможностей», кроме тех, которые реализовались. Зачем говорить, что вы могли бы сделать, если это не сделано?

Возможно, подобные суждения покажутся жестковатыми. Но психопат знает, что он — это только та реальность, которую он создает, а не «я бы мог, но не сделал и не стал». Психопату чужды подобного рода сожаления. У него есть то, что есть; он