Психопаты правят миром. Стратегии тех, кто побеждает - Леонид Маркович Кроль

Иногда внешне это похоже на поведение людей, находящихся на первой-второй стадиях, но только потому, что и те, и другие могут пренебрегать определенными социальными установками, общественным мнением или какими-то законами.

Но есть и существенное различие.

Человек на доконвенциональном уровне плюет на законы, если это ему выгодно и если уверен в своей безнаказанности. Например, он может отбирать деньги у школьников, если знает, что они не пожалуются или что полиция не рассмотрит всерьез их заявление.

Человек на постконвенциональном уровне всегда имеет собственные резоны для нарушения законов или общественных установлений, и эти резоны в меньшей степени зависят от предполагаемого наказания, чем от его собственных мотивов. Например, христианин в эпоху гонений все равно молится Господу, хотя понимает, что за это его могут и львам скормить.

На практике людей, которые полностью воспарили над конвенциональным уровнем, не существует. Но среди психопатов мы видим больше людей, которые часто оперируют на пятой-шестой стадиях морального развития.

Например, лидеры и ветераны движения за бесплатное программное обеспечение, такие как Линус Торвальдс и Ричард Столлман, считают, что интеллектуальная собственность должна принадлежать всем, быть всеобщей и бесплатной, а авторское право — зло. Это очевидно противоречит законам.

Успешные психопаты не аморалисты, но в большинстве своем они критически подходят к общественным установлениям и законам. Они становятся нарушителями не потому, что им это выгодно, а потому, что поступают в духе собственных представлений о справедливости.

По большому счету общество само заботится об отделении преступников от успешных психопатов. Интересной пограничной областью являются стартапы, действующие по принципу Fake it till you make it[1]. Мы знаем о Элизабет Холмс, которая много лет казалась успешной психопаткой на манер Джобса, но, к сожалению, вынуждена была понести наказание за фальсификацию результатов исследований. Мы знаем Клауса Релоциуса, автора скандально известных вымышленных репортажей, бросивших тень на респектабельный Der Spiegel. Но мы ничего не знаем о тех, кто не попался и остается успешным представителем своей профессии; о тех, кто долгое время кормил инвесторов обещаниями, а потом действительно создал нечто значительное.

Полагаю, впрочем, что разница между ними все же не только в том, попались они или нет. Существенное различие состоит в мотивах. Поначалу Холмс действительно считала, что ей удастся изобрести новую методику. Но когда стало ясно, что ее ждет неудача, она побоялась признаться и потерпеть крах. С третьей стадии морального развития она спустилась на вторую, а то и первую. То же касается и Релоциуса: страх неудачи был главной причиной его поддельных статей. Они боялись отвержения, и это заставляло их вести себя, в сущности, по-детски — на доконвенциональном уровне развития. Вести себя аморально.

Люди, практикующие презрение к обществу ради своей выгоды, не получают поддержки и редко добиваются успеха. Вернее, они могут добиться успеха лишь там, где все общество скатилось на подобный уровень развития. Например, если в государстве правит мафиозная корпорация или если на какой-то территории вообще не действуют никакие законы, а только право сильного. Иными словами, там, где общества нет. Как только оно появляется, люди начинают зорко следить друг за другом. Тайное становится явным. Ложь вскрывается, попытка обмана и манипуляций быстро карается. Тем более отпугивает людей явный аморализм и жестокость.

Наоборот, действия людей на пятой и шестой стадии морального развития могут стать популярными, даже если они экстремально преступны. Приведем шокирующий пример: Луиджи Манджоне, застреливший в конце 2024 года Брайана Томпсона, главу крупнейшей американской страховой компании UnitedHealthCare. Манджоне, который руководствовался собственными представлениями о справедливости, стал невероятно популярен именно потому, что его действия не аморальны — они над-моральны, они относятся к постконвенциональному уровню развития. Жестокость остается отвратительной, но многие американцы, пострадавшие от системы здравоохранения и страхования, понимают, почему Манджоне это сделал, и поддерживают пусть не само убийство, но мотивы, которые за ним стоят. Есть много историй о том, как UnitedHealthcare отказывала в оплате лечения, называя процедуры необязательными, и Томпсон стал для простых американцев олицетворением обогащения за счет чужих страданий. Колоссальная кампания в поддержку Манджоне знаменовалась жестокими насмешками по отношению к Брайану Томпсону и UnitedHealth Group.

Многие считают, что богатые и успешные люди вообще всегда «плохие парни».

Когда-то, в мире ограниченных ресурсов, богач действительно получал свое богатство, обделяя других членов общины. Но в наше время прямой связи нет. Можно стать богатым и соблюдая все общественные конвенции. Однако чаще бунтарство и креативность действительно ведет к постконвенциональной морали. Не потому, что человек считает себя богом, которому все позволено, а потому, что он видит ограничения законов и понимает, как их обойти, — к своей выгоде или потому, что так диктуют личные ценности.

Говоря о психопатах, нужно руководствоваться их логикой. Их самих меньше всего интересует, «хорошие» они или «плохие» в глазах общества. Скорее, для них важно то, каких ценностей они придерживаются и что из этого следует в практическом плане. Есть психопаты, ценности которых нам неприятны, и мы никогда не захотим их разделять. Однако нормативные суждения («так действовать следует, а вот эдак — не должно») не являются предметом моей книги.

11. Агрессия, сексуальность и яркие эмоции

Черно-белый фильм Феллини «Дорога». Дюжий злобный силач Дзампано рвет цепи у себя на груди, грубо обращается с наивной юродивой Джельсоминой, изменяет ей с первой встречной. Канатоходец Матто («сумасшедший»), талантливый весельчак, не может удержаться и все время поддразнивает Дзампано, а тот свирепеет и гоняется за ним с ножом. Однажды их пути случайно пересекаются. Дзампано набрасывается на Матто и в приступе ярости убивает его…

Агрессия Дзампано страшна. Агрессия неунывающего Матто — его беспощадный юмор — симпатична еще и потому, что Дзампано явно сильнее, то есть Матто рискует, играет с огнем. А Дзампано — угрюмый силач, зверюга — избивает (и даже убивает) тех, кто слабее него. Впрочем, он и пятерых может уложить. Все его боятся, и никто, кроме «сумасшедшего» Матто, с ним не связывается. К концу фильма, правда, мы и к Дзампано начинаем проникаться чем-то вроде сочувствия, и именно тогда, когда вдруг видим слабость за его брутальной звериной силой. Гениальный фильм!

Ни одной эротической сцены. Герои одеты в настоящие отрепья, даже