Психопаты правят миром. Стратегии тех, кто побеждает - Леонид Маркович Кроль

Тот психопат, о котором говорю я, сострадать может, но его сострадание в высшей степени контролируемо.

Сентиментальность и прочие подобные эмоции в нашем мире активно капитализируются. По сути, вместо прямого сострадания есть направляемое извне: людям в девяностые годы было очень жалко жертв войны в Югославии, а вот резня в Руанде, несмотря на ее массовость и ужасающее количество жертв, осталась не в фокусе. Вечный вопрос: почему боснийских детей жалко, а руандийских нет? Все то же самое: посмотрите чуть шире, и вы увидите, что стоит за чувствами.

Кьеркегор (откуда и взялся!): «Семга сама по себе вещь очень вкусная, но в большом количестве она вредна для желудка, как и всякая тяжелая пища. Поэтому-то однажды во время большого улова семги возле Гамбурга полиция запретила домохозяевам кормить прислугу семгой больше одного раза в неделю. Вот бы вышел такой же приказ относительно сентиментальности!» Сознательное сострадание опирается не столько на эмпатию (может существовать и вовсе без нее), сколько на постконвенциональную жажду хоть что-то исправить.

Психопат на своем и чужом примере знает, что справедливость на земле невозможна. Именно поэтому он не упускает случая исправить по своему желанию ту или иную ошибку судьбы. Ему, как и социопату, приятно быть всемогущим.

Только вот полностью антисоциальный человек (преступник) ставит себя вне человеческого общества, а значит, не правит миром. Правит им только тот, кто к нему принадлежит. В максиме «хочу казню, хочу милую» психопат выбирает только вторую часть: казнить он не хочет — это не его дело, казнит судьба, а вот «помиловать» (спасти) — вот это круто, это деяние.

Даже сам Господь пожелал на собственной шкуре узнать, как здорово быть Спасителем, особенно когда тебя никто не заставляет это делать, а ты по собственному желанию, сам идешь на смерть за всех людей.

Подставьте в уравнение атеиста с его личным проектом самого себя, и ничего не изменится. Всемогущим быть приятно. Спасителем быть приятно. Деятельное сострадание — великий стимул.

В противоположность сентиментальности, которая незаметно направляется извне культурными факторами и сильными мира сего, которым это выгодно, деятельное сострадание может быть рискованным, опасным делом. Оно может быть трудным и требовать от человека многого. Но на это психопат способен, а вот на «пожалеть» не разменивается. Так уж он устроен.

13. Великая ложь

Вранье, ложь считаются самыми ужасными грехами в приличном обществе. Например, списывание на важных экзаменах карается исключением без права пересдачи. Считается, что ложь уничтожает доверие, на котором стоят хорошие сообщества. И это действительно так…

Так, да не так. Нормативная адаптация в хороших сообществах предписывает не врать. Тем не менее мы все врем по мелочам, и время от времени слышим о разоблачении какой-нибудь крупной лжи. Очень крупная ложь всем видна невооруженным глазом; она грозит превратить хорошие сообщества в очень плохие — такие, которые буквально стоят на лжи и в придачу еще на жестокости. Разоблачать ее, к сожалению, бесполезно, а вред она наносит огромный.

Врут ли люди, которые правят миром и редко отступают от аутентичности? Или им и врать-то незачем? Ведь вранье признак слабости: обманщик по каким-то причинам не имеет возможности сказать правду.

Действительно, успешные психопаты врут реже людей с нормативной адаптацией. Тем не менее их не назовешь рыцарями правды. Врать они умеют отлично, инструментом этим при случае охотно пользуются и при этом, в отличие от нормативных сограждан, совершенно не чувствуют стыда. Ключевой момент в том, кому и зачем врет успешный психопат. Для нормативного человека ложь часто бывает способом избавиться от неприятных чувств или последствий. У психопатов лжи такого рода почти не бывает — они охотно говорят ближним гадости. Редко лгут психопаты и от страха.

Такой инструмент, как вранье, требуется психопату в том случае, когда перед ним собеседник, с которым никак невозможно договориться. Лгут тому, кто не может говорить тебе даже не правду, а вообще хоть что-нибудь имеющее смысл.

Ложь для психопата — это особый язык, подобный журчанию ручейка или пению ветра. Есть люди, которые только на таком языке и говорят. Психопаты это хорошо понимают и готовы на него перейти, если нужно.

Например, сознательной — причем обдуманной, осмотрительной — лжи часто требуют переговоры. Это такая ложь, про которую знаете и вы, и мы, но если кто-то попытается ее обличить, то проиграет.

Мир наполнен ложью как языком. Когда говорят, что психопат врет как дышит, то да, именно это и имеется в виду. Разница в том, что наш психопат (такой, о котором говорю я), лжет более умело, чем преступник, и преступника на его путях обыгрывает.

Лжет ли Шерлок Холмс? Умеет ли обманывать доктор Хаус? Изворотлив ли Штирлиц? Безусловно, и они мастера обмана. Психопаты проницательны, каждый по-своему. Факт тот, что обмануть их трудно. Кому ведома реальность, тот хорошо понимает и то, как устроена ложь.

Чтобы выиграть у использующих язык обмана, важно не быть наивным. Будете ли вы при этом честны или в какой-то момент решите увлеченно врать, манипулировать, совершать трюки с ложью — не так уж важно.

Психопат обладает огромной эмпатией к злым, жестоким людям. Эмпатией в самом точном смысле этого слова — он видит свое родство с ними. Поэтому так много психопатов среди разного рода расследователей, от журналистов до детективов: одни хорошо понимают других, чувствуют изнутри. Инструментарий шпиона годится и разведчику. Устраивая заговор против жестокости, вводишь ее в заблуждение.

Стерильное нормативное «хорошее сообщество» спешит предложить всем абсолютно прозрачный разговор и радикальную честность. Оно говорит: все иное токсично. Однако человек есть человек, и в таком сообществе неизбежны злоупотребления. А толики социопатии, иммунитета против этих злоупотреблений, в подобном сообществе нет. Запрещены даже игрушечные ружья, нулевая толерантность к дракам, даже между первоклассниками, отвечать на всякий вопрос надо откровенно, как на исповеди. К сожалению, в школах откуда-то все же берутся и травля, и издевки исподтишка, и школьная стрельба, и, конечно,