Психопаты правят миром. Стратегии тех, кто побеждает - Леонид Маркович Кроль

Озверин вырабатывается у всех. Но большая часть людей с нормативной адаптацией забывает использовать озверин и постоянно хранит в организме его немалый запас. А это может быть опасно. Так называемый нормальный человек вдруг обнаруживает, что он орет и размахивает кулаками, хотя вовсе этого не хотел. Все потому, что не отрегулирована подача озверина, и человек внезапно становится слишком свирепым.

Психопат никогда не становится свирепым неожиданно для себя. Посмотрите на хищных диких зверей. Они всегда знают, когда нужно быть злым, а когда нет. Крокодилы не краснеют от стыда и не говорят: «Ой, что-то на меня нашло». Психопаты тоже. Аффективные вспышки возникают в тех случаях, когда вы долгое время складируете свой озверин в не предназначенный для этого организм: гневаться бесполезно, бессмысленно, вредно, не нужно, я не должен так реагировать, я совершенно спокоен и т. д. Но в конце концов самоуговоры перестают работать, и вы взрываетесь.

Бывает ли слишком много озверина?

Н., занимающий высокую должность в корпорации Б., проявляет себя как слишком агрессивный человек. Он отрывается на подчиненных, в фигуральном смысле топчет людей ногами, может наорать на них, отругать или обесценить. Из-за этого его внушительный карьерный рост застопорился. Я работаю с Н., имея в виду, что он не «плохой человек», а просто считает себя вправе делать то, что делает. Когда мы вместе обращаем внимание на причинно-следственные связи, для Н. становится очевидным, что он платит слишком много за свою привычку спускать всех собак на любого, кем он недоволен. «Вы ходите, как корова, и оставляете за собой дерьмо», — эта грубая метафора оказалась для него весьма доходчивой. Другая метафора приходит из спорта: те, кто его бесит, — это тренажеры, и Н. может поучиться управлять агрессией, не пытаясь сразу исправить всех и выполоть все сорняки в чужих огородах.

Н. — корпоративный фрукт, и в его корпорации есть некая культура «отыграться на низших». Всё же поступки Н. чересчур и для этой почвы, даже там он выглядит чужеродным, и это мешает расти.

Обычно агрессия успешного психопата куда более управляема. Да, и он сам, и его собеседник должны знать, что он зол. Но так как озверина успело накопиться немного, то злость можно не выплескивать, а просто обозначить: поднять и распушить хвост, выгнуть спину, заворчать. А кусаться и царапаться — только если драка уже неизбежна. У людей это бывает редко. Обычно мощные флюиды озверина действуют, как ни странно, умиротворяюще. Показать, продемонстрировать, измерить, обменяться угрозами — часто это снимает напряжение, а не провоцирует эскалацию. Мы хорошо изучили гнев друг друга — мы стали безопаснее друг для друга.

Активное, бдительное, бодрствующее присутствие помогает в конфликтах избегать любых недоразумений. Мгновенно дать понять, что вас нельзя обмануть. Защититься от давления. Всегда уравновешивать преимущество собеседника своим. И в то же время ловить любую возможность для сотрудничества, симпатии, понимания, общих интересов. Именно так можно перепсихопатить любого психопата и взять верх даже в силовом противостоянии на трудных переговорах.

У человеческого гнева смешанная природа. С одной стороны, это гнев животного, и как таковой он должен быть выражен физически. Мы сжимаем кулаки и челюсти, скрежещем зубами, можем хлопнуть дверью, ударить ладонью по столу, хмуримся, напрягаем мышцы живота или ног, повышаем голос или, наоборот, говорим тише. С другой — это гнев социального существа, который имеет дело со сложной ситуацией и должен выработать сложную реакцию на нее. Успешный психопат обычно позволяет себе тот максимум гнева, который удовлетворит его самого и при этом не будет разрушать взаимодействие между ним и другими людьми.

В отличие от животного, для которого гнев есть нечто строго заданное, человек может выбирать из множества альтернатив и в физическом, и в социальном плане. Мы можем с остервенением точить карандаш или тягать штангу. Можем высказывать протест по пунктам, а можем заявить: «Все это полное дерьмо». Можем ворчать несколько часов, а можем выпалить ругательство и забыть о нем. Можем остроумно уколоть собеседника, уничтожить его сарказмом, можем прийти на двадцать минут позже, показывая, кто здесь главный, можем применить пассивную агрессию. Все это, абсолютно все, бывает уместно и приемлемо в нужных дозах и с нужной частотой.

Гнев может состоять из нескольких слоев и иметь множество оттенков. Бывают и недобросовестные научные дискуссии, и праведные интриги во имя добра (например, заговор против жестокого тирана). Пассивная агрессия выводит из себя, но у некоторых людей просто нет другого способа заявить о своих интересах. А еще человек, управляющий агрессией, умеет мгновенно развернуться на сто восемьдесят градусов. «Я посмотрел на экран повнимательнее и понял свою ошибку». «Я взглянул на него, и мой гнев разом улетучился».

Но для того, чтобы не бояться вводить в свой репертуар разные способы гневаться, надо для начала признать за собой право на гнев.

Ко мне приходит активный, энергичный клиент В., и мы говорим с ним о двух наборах правил, которые сложились в обществе по поводу агрессии. В первом наборе правил нужно улыбаться людям и проявлять эмпатию, следовать закону, быть хорошим, мотивировать работников. Во втором наборе нельзя быть слабаком, людей нужно подталкивать и пинать, чтобы хоть что-то сделали, потом спасибо скажут, и я лучше знаю как надо. Эти два набора дезориентируют В., и он испытывает сильное напряжение.

Нам нужна легитимизация собственных агрессивных импульсов, признание их законными, правильными, необходимыми, нормальными и здоровыми. Не «каприз», не «дикость», а наше желание и наше право. Если мы уверены в своей правоте, мы будем менее дикими, а не более. Уверенность заставляет отстаивать свои права спокойно и цивилизованно, без злости и беспричинной жестокости. Легитимизация потребностей — первый шаг к цивилизованной агрессии.

Агрессия позволяет не начинать воевать. Многие боятся «выяснения отношений», потому что за этим им мерещится шантаж и требования противоположной стороны. Кажется, что в этих переговорах вас обязательно обманут. Но наш гнев и злость позволяют понять, что наши границы нарушены, а потребности не удовлетворены. Чем раньше мы это заметим, тем лучше сможем отстоять и уточнить свои интересы до начала войны.

Когда близкий зло подшучивает над нами, мы говорим, что это обидно и с нами так нельзя. Если мы считаем, что начальник нам недоплачивает, мы чувствуем недовольство и либо обосновываем просьбу о больших деньгах, либо уходим. Когда злостный психопат видит, что мы его