Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак

какой-то, аспект работы клуба. Она сказала, что очень торопится попросила обсудить дело скорее. Недалеко от нее стоял какой-то улыбающийся хлюст. Как потом выяснилось, сводить любовника бывшего с любовником настоящим или будущим входило в ее обыкновение. Ведь и я видел ее бывшего любовника, Она же всегда вводила своих любовников в свой дом. И я ходил к ней в гости и хорошо был знаком с мужем. До сих пор не знаю, был ли он в курсе всех ее любовных похождений. (Учитесь, ребята. Всегда знакомьте своих пассий с домашними. И делайте это еще до того, как сексуальные отношения начались. Меньше вызовете подозрений. – М.Л.)

Третий эпизод вообще был ударом в сердце. После какой-то разборки она в раздражении сказала, что меня никогда не любила. А ведь она сама первая объяснилась мне в любви. Было очень обидно. Ведь то, что она от меня получила, получили многие и без всяких сексуальных отношений. И она в профессиональном плане все бы получила без всей этой любовной мути. Я ее тут же спросил об этом. Кстати, эта фраза потом мне мешала сближению с нею, я, признаюсь честно, меня к ней тянуло. Я еще раз запомнил все наши эпизоды и нигде не заметил, чтобы она лгала. Я все это принимал за любовь. Получается, что все было фальшью. Я сказал ей, что она гениальная актриса. Как же теперь смогу понять, что это любовь, если вдруг все восстановится, как я хотел?

Я думаю, что эта фраза меня потом охраняла и охраняет до сих пор и от лести, и от восхищения. Когда она иногда провоцировала меня на сближение, у меня сковывались руки. Я не мог даже ее обнять. Когда мне сейчас объясняются в любви, меня это как минимум не трогает, а чаще раздражает, хотя раздражения своего я не высказываю. Работа такая.

Итак, я продолжал оформлять диссертацию. Я стал писать главы. Посоветоваться с представителями научного мира я не мог. Они не были ориентированы в моей теме, да и стояли на других теоретических позициях. Беседы с ними всегда вызывали во мне отрицательные эмоции. Они предсказывали мне, что в той форме, как я это делаю, это не пройдет на защите диссертации. Я понимал, что где-то они правы. Хотя уже шла перестройка, современная психотерапия все еще оставалась в глазах ведущих научных мужей продажной девкой капитализма. Особенно меня расстраивала критика одного философа, которого я уважал и которым даже восхищался. Но писать так, как они мне советовали, я не мог. И я стал поступать по-своему, писал, как хотел. Более того, я даже отказывался обсуждать с ними эти проблемы, когда они вызывали меня на разговор. Как-то философу, который особенно рьяно лез мне в советчики, я сказал, что очень расстраиваюсь после его советов, понимая, что они правильны, и не умея следовать им. Я сказал ему, что покажу работу после защиты и утверждения в ВАКе. (Вот это правильный поступок. – М.Л.) Но без советчиков все же трудно было работать.

Комментарий: О советчиках и помощниках

Подробно этот вопрос я разбираю в книге «Психологический вампиризм». Советчики не нужны, и советовать нельзя. К советчикам обращаются те люди, которые хотят снять с себя ответственность при решении стратегических вопросов типа «кем быть» и «с кем быть». Такие вопросы следует решать самому. Как писать диссертацию, в каком плане, если у тебя нет научного руководителя, который дал тебе тему, же следовало Вечному Принцу решать самому. Вот когда вы уже решили, что тебе делать, а делать ты можешь не все, вот тогда нужно обращаться за помощью. Но только к профессионалам высокого класса. Тогда то, что они говорят, будет не совет, а рекомендация. Ее уже нужно выполнять беспрекословно. Однако найти профессионала довольно часто бывает очень трудно. Об этом я и сказал Вечному Принцу. Вы даете, он со мной согласился.

Мои советчики и помощники

Михаил Ефимович, вы правы. Советчики вообще не нужны. Выбирать путь нужно самому. Я его выбрал.

И я обратился за помощью к своим ученикам. Они уже стали созревать, и к их мнению можно было прислушиваться. Мы стали собираться по воскресеньям вместе с семьями у меня на даче. Я читал им то, что написал за неделю. Затем мы что-то делали по саду. Я, было, начал успокаиваться. Душевная рана постепенно начинала затягиваться. Однако к концу лета на эти посиделки повадилась вдруг ходить Сладкозвучная Сирена, да еще и приводила своих подруг. На какое-то сближение я не шел, но в дни ее посещений у меня возникали противоречивые положительно-отрицательные чувства, и поведение становилось неестественным. В голове у меня был разброд и шатание. То встречаться, то не встречаться. Если я вел себя отстраненно, она становилась ласковой, если пытался идти на сближение, то сна тут же его пресекала. В конце концов, я ее прогнал. Она даже разревелась и спросила, почему другие ученицы могут ко мне приходить просто так, а сна нет. Я помню, ей ответил, потому что они мне как женщины не нравятся, а она нравится.

И так в мучениях и радости к сентябрю 1987-го я написал первый вариант своей диссертации и подал заявление на творческий отпуск, который мне дали, не вспомнив, что как раз в 1972 году я уже был в творческом отпуске. Без отпуска я, конечно, ничего сделать бы не смог.

Спасательный круг

В сентябре 1987 года я получил неожиданную помощь, В Томске на конференции я встретился с Гномиком. Я тогда уже под его руководством выполнил большую работу, которой он остался доволен. Он обратил внимание на мое подавленное состояние. Я ему рассказал все, как есть, утаив, конечно, сердечные проблемы. Он выслушал меня. Минут через 10 минут он мне сказал, что работа очень хороша. Психологическое обследование здесь не обязательно. А выводы можно делать и из одного случая. Это в советской науке увлекаются статистикой. Он просмотрел мой текст. Сделал ряд указаний в своеобразной форме. Прочел одну мою туманную фразу и спросил, что я хотел этим сказать. Я ему рассказал своими словами. Он мне сказал, чтобы я так и написал, как сказал. И вообще, чтобы писал все те слова, которые придут в голову.

Это был спасательный круг. Кстати, тогда я ему не особенно поверил. Думал, что просто он хочет меня утешить. Да, это был спасательный круг, но я не сразу за него ухватился. В дальнейшем он сам