Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак

защите не оплачивал. На душе было очень больно, но и ничего кому я рассказать не мог. Во время работы я как-то отвлекался. А когда был предоставлен сам себе, то все время сверлил вопрос: «За что?» К Сладкозвучной Сирене в душе занималась жгучая ненависть, которая разъедала меня. Внешне я вел себя спокойно. Постепенно боль утихала.

В этот момент тяжело заболела Золушка. У нее развилось тяжелое системное заболевание с локализацией основного процесса в легких. Лечилась она в нескольких стационарах. Я даже уложил ее на обследование в нашу терапевтическую клинику и был потрясен невниманием к ней. Ее не обследовали, как следует, не сделали даже снимков, обозвали истеричкой. А лечащие врачи дали молодого учебного ординатора. А ведь я там был несколько лет консультантом клиники. Представляю, как они относятся к случайно попавшим в клинику больным. У меня даже возникло мнение, что, может быть, это моя жена случайно туда попала.

В конце концов, диагноз ей установили. Это было сделано, когда я был в отъезде. Она сказала, какое у нее заболевание, предложила даже спать отдельно. Вообще-то, я был тронут. Отвращения у меня к ней никогда и близко не было, не возникло оно и сейчас. Я ее обнял, поцеловал. Спросил, а как было бы, если бы я заболел. В общем, в семье у нас был мир. Боль моя «За что?» потихоньку отступала.

Золушку успешно пролечили. Она опять вернулась на работу.

Весной у меня должна была быть апробация. Но я все-таки был как-то демобилизованный. Рецензент дал восторженную оценку, и я поехал на апробацию. Выступал я вторым. Прочел свой доклад. На меня посыпался град вопросов. Я и сейчас не очень хороший турнирный боец, а тогда был еще хуже, плюс еще растерзанное душевное состояние. Конечно, выручила моя психологическая подготовка. Нервного срыва или криза не было, но отбиться и отстоять свое я не смог. Называли меня чуть ли не шизофреником. Говорили, что много неологизмов. Действительно, терминологический аппарат был абсолютно новым. Они спрашивали, к какой школе я принадлежу. Я честно сказал, что к их школе. Действительно, я был знаком с работами сотрудников этого института, который был единственным в годы застоя, где в завуалированной форме все же хоть в какой-то мере существовала современная психотерапия. (Вечный Принц не подозревал, что создал совершенно новую систему, что для кандидатской диссертации совершенно не требуется. Более того, противопоказано. Кроме того, у него не было звучного научного руководителя, авторитетного в научных кругах, который взял бы его к себе под крылышко. – М.Л.)

В общем, в этой ситуации, я скорее был подавлен, но не растерян. Я хорошо понимал, что происходит, но не знал причин, и не смог как-то переломить ситуацию. Кое-где мне можно было бы вставить ехидное замечание, ибо я заметил невежество своего главного погромщика, профессора Вучко, специалиста по детской психиатрии и детской психотерапии, заместителя директора института по научной части, председателя проблемной комиссии. Он сказал, что инсулин не может быть стрессором, так как не проникает через гематоэнцефалический барьер. Но ведь и ветер, и холодная вода, и оскорбления тоже не проникают через гематоэнцефалический барьер, а являются довольно мощными стрессорами. Но я не хотел его злить. (И правильно сделал, как показало будущее. – М.Л.)

Еще раз хочу сказать, что я не был растерян. Я просто умел вести себя в этой среде. Я видел, как большинству членов проблемной комиссии было просто неудобно сидеть. Они все сидели, потупив голову. Рецензент, который читал работу и готовил отзыв, к сожалению, был в командировке. Отстаивать меня было некому. Довольно влиятельная женщина лет 35–40 с некоторой неловкостью читала блестящую рецензию, которая никак не вязалась с резко отрицательным отношением к работе профессор Вучко. В прениях никто не хотел выступать. Профессор Вучко заставил выступить профессора, который был заведующим отделением неврозов. Он со смущением и неловкостью застенчивого школьника сказал примерно следующее: «Вы знаете мою снисходительность. Вы знаете, какие я пропускаю слабые работы. Но эта работа – такое убожество что я не в состоянии дать положительного отзыва».

В конечном итоге, было принято решение передать работу другому рецензенту и вернуться к ее обсуждению осенью 1988 года. Не могу сказать, что я все это приветствовал с радостью. Но и какой-то трагедии во всем этом не видел. Более того, как-то из души исчезла Сладкозвучная Сирена. По крайней мере, я о ней почти не вспоминал, а если и вспоминал, то без особого остервенения. У меня в запасе два месяца отдыха. Я решил подготовиться дать бой. Тем более терять мне было нечего. Такому состоянию души я обязан тем, что прошел с вашей помощью всю психологическую подготовку, дорогой Михаил Ефимович.

Комментарий: Памятка для тех, кто хочет делать карьеру

Хочу обратить ваше внимание на одно обстоятельство. Когда вы двигаетесь вверх, то сложность проблем увеличивается. Как я уже где-то писал, Маслоу говорил, что жалобам конца не будет. Можно лишь повысить уровень жалоб. И если уровень жалоб повысился, то можно чувствовать себя спокойно. Уровень жалоб у Вечного Принца стал выше, но все-таки он не был до конца подготовлен к решению более сложных проблем. При прежнем уровне своей личности он не смог бы понравиться Сладкозвучной Сирене, и не было у него проблем с защитой диссертации, ибо он просто не смог бы ее написать. Вот и думайте, мои дорогие читатели, расти вам или не расти.

Мое мнение – расти. С моей точки зрения и выбора-то нет. Если способности не реализовать, то они же и задушат. «Ангел, если его не выпустить на волю, превращается в дьявола», – сказал кто-то из великих. Один из моих подопечных очень хорошо ответил своему начальнику, когда тот его спросил, как у него идут дела. Он ответил, что хорошо. «Так что, нет никаких проблем?» – последовала реплика. «Да, проблемы есть, но они такие, о которых я раньше и мечтать не смел», – последовал быстрый ответ. Вот и сейчас уже можно сказать, что Вечный Принц стал Королем, хотя еще и некоронованным. У него уже были собственные, присущие только ему формы работы, и неудача его стимулировала, а не расслабляла, как это было раньше.

Вот в чем суть моей памятки. У вас все в порядке, если:

1. С продвижением вверх тяжесть и чистота неприятных ситуаций возрастают, но эмоциональная реакция на них ослабевает, а интеллектуальная нарастает.

2. Вы готовы к отрицательному решению проблемы.

3. Для вас что счастье, что несчастье – все равно.

4. Вы спокойно относитесь к мнению других