Там, где рождается индивидуальность. Как мозг создает уникальность каждого человека - Шантель Прат

особенно у тех, кто для большинства задач пользуется правой стороной тела, мозг напоминает средний по группе, но с несколькими пикантными сюрпризами. То есть, например, если за обработку изображения лица отвечает в основном правое полушарие, вероятно, что и ваше правое полушарие участвует в распознавании лиц в большей степени, чем левое. В результате большинство из вас, вероятно, сочли, что из двух лиц на рисунке веселее то, что внизу. Однако так же вероятно, что ваше левое полушарие лучше умеет распознавать выражение лица, чем левое полушарие большинства людей, у которых перекос выражен особенно сильно. Поэтому вам, вероятно, было труднее решить, какое лицо выбрать[97]. Если бы я проводила этот тест в лаборатории, то, скорее всего, обнаружила бы, что у вас ушло на принятие решения больше времени. А если у вас сбалансированный мозг, который все-таки немного (но не очень сильно) предпочитает левое полушарие, все это относится к вам в еще большей степени. Короче говоря, чем сбалансированнее ваш мозг, тем вероятнее, что к решению задач привлекаются в той или иной степени оба полушария. Скоро мы поговорим подробнее о том, что это означает лично для вас.

Все это подводит меня к самой редкой группе – к последовательным левшам, коих всего 3–4 %. Мозг тех, у кого по результатам теста сильно доминирует левая сторона тела (результат близок к −2), вероятно, так же перекошен, как и у последовательных правшей. Кроме того, вы, скорее всего, предпочитаете левую ногу и левый глаз и с большей вероятностью, чем представители двух других групп, считаете более веселым лицо вверху. Не хочу никого делать любимчиком, но эта группа особенно близка и дорога моему сердцу, и не только потому, что я люблю изучать, какие люди разные. Оказалось, что тот мозг, от которого я получаю особенно много данных, принадлежит последовательной левше, которую я имела возможность постоянно тестировать последние 24 года, – моей дочери Жасмин.

Более того, моя первая работа по нейрофизиологии требовала, чтобы я надевала на детишек противные шапочки, как для бассейна, но со вшитыми электродами, которые позволяли нам записывать электрическую активность их мозга. Между тем всякий, кто пытался заставить малыша, едва научившегося ходить, надеть на голову хоть что-то, да ту же деталь карнавального костюма, и не снимать, знает, что это едва ли не самый хитроумный фокус во всей нейрофизиологии! Большим моим преимуществом было то, что опыт общения с маленькими детьми у меня был гораздо больше, чем у большинства старшекурсников Калифорнийского университета в Сан-Диего – у меня был такой дома![98] А поскольку у Жасмин был очень легкий характер, я часто приводила ее в лабораторию потренировать свои навыки надевания шапочек[99].

Однако, когда я в первый раз посмотрела, какие данные записали электроды с шапочки Жасмин, я решила, что где-то напутала. Когда она слушала знакомые и незнакомые слова, различия в мозговой активности (так называемые потенциалы N400, то есть отрицательные отклонения в электрической полярности, которые происходят приблизительно через 400 миллисекунд после того, как слово было услышано), с правой стороны ее головы были больше, чем с левой. Некоторые дети, которых мы изучали, особенно совсем маленькие или с задержкой речевого развития, были склонны показывать такие отклонения с обеих сторон, но мне еще ни разу не доводилось видеть такой избирательной чувствительности правого полушария к словам[100]. Чтобы проверить мою находку, моя начальница Дебби Миллс, нейрофизиолог и специалист по когнитивному развитию, предложила провести еще некоторые тесты, в том числе тест OddBall, когда испытуемому дают послушать череду звуков одной высоты, которая иногда прерывается звуком другой высоты. У большинства испытуемых это вызывает изменения электрической активности мозга, которые называются «потенциал P300» (положительные изменения полярности, которые происходят приблизительно через 300 миллисекунд после того, как звук был услышан), более заметные в правом полушарии. У Жасмин и это было наоборот.

Пожалуй, самое потрясающее во всем этом – то, что мозг Жасмин сказал мне, что она левша, еще до того, как об этом сообщило ее тело! Хотя предпочтения можно заметить и раньше: большинство детей начинают проявлять последовательную праворукость или леворукость года в полтора-два. Жасмин впервые прошла запись электрической активности мозга в год и пять месяцев, а как только я увидела, что у нее мозг-перевертыш, я почти сразу заметила, что она упорно предпочитает пользоваться левой рукой. С тех пор я продолжаю наблюдать ту же закономерность в структуре и функционировании мозга Жасмин. Задачи для ее полушарий распределяются не случайно. Напротив, ее мозг склонен демонстрировать специализацию, противоположную той, которую большинство из нас назвало бы «нормальной».

Увы, последовательные левши нередко выпадают из нейрофизиологических исследований вследствие безразмерного подхода к нейрофизиологии. В оправдание этой практики утверждают, что левши (в нестрогом смысле слова) более «разнообразны», поэтому, если усреднить данные испытуемых вроде Жасмин с данными типичных испытуемых, получится каша. В итоге мы практически ничего не знаем о тех из вас, кто не рос в нейрофизиологической лаборатории[101]. Однако немногочисленные опубликованные исследования, подошедшие к этой проблеме систематически, дали те же результаты, что и мои наблюдения над Жасмин: хотя обратная латерализация мозга при решении задач встречается редко, обычно она наблюдается именно у последовательных левшей[102].

Поскольку я набиралась опыта как нейрофизиолог и как мать параллельно, мне нередко приходило в голову, сколько странностей в поведении Жасмин имеет отношение к редкой организации ее мозга: скажем, она смотрит телевизор, повернув голову влево, то есть правыми уголками глаз (отчего больше информации поступает сначала в левое полушарие), а еще она очень умна, но при этом довольно медленно обрабатывает информацию. В следующем разделе мы обсудим, что нам известно о том, почему те или иные задачи поручаются тому или иному полушарию и что это может означать для тех из вас, у кого мозг не такой, как у большинства.

От структуры к функции.

Как распределяются задачи между двумя полушариями

Чтобы объяснить, как сложны отношения между тем, как выглядит мозг и как он работает, я хотела бы рассказать о том, в чем мои коллеги нередко путаются: о разнице между функционированием мозга и его операционными способностями. Если мы вернемся к метафоре разделения труда между членами команды, можно считать, что функция – это порученное задание, а операционные способности – это набор навыков, который позволяет качественно выполнить это задание. Когда речь идет о понимании, как устроен и работает мозг, и ученые, и обыватели очень часто описывают отдельные участки мозга в терминах функционирования, не понимая, какие более фундаментальные операционные способности позволяют участкам