Призвание: по методике 7 радикалов. Счастье в самореализации - Виктор Викторович Пономаренко

Сама же эта психолог упомянула о кризисе среднего возраста у ее мужа-изменщика. Вспомнила его слова о том, что они с ним перестали быть родными душами. И что она со всем этим сделала? – Плюнула и растерла. И в голову не взяла, что от возрастного кризиса нельзя отмахиваться. Что его нужно предвидеть, готовиться к нему, особенно обладая психологическими знаниями. Что нужно помогать в кризисе любимому человеку, а не бросать его на произвол судьбы.

Вместо этого, оскорбленная, она громогласно заявила, что все мужчины думают тем, что у них в штанах. Что они – животные. Короче, козлы! Это самый пошлый и банальный вывод, который можно сделать.

И третий случай. Он похож на второй, только жестче. Муж насмерть забил жену. До этого катастрофического момента он полтора года над ней издевался: угрожал ей и детям, оскорблял ее; открыто приводил в дом, при жене, других молодых женщин.

И вот однажды, когда в очередной раз этот подонок разыграл перед ней эротическую сцену с чужой девахой, и жена обругала его, он дал волю кулакам. Кончилось из рук вон плохо. Трагично.

Двух мнений быть не может: этот негодяй, которого и человеком-то не назовешь, должен понести ответственность за свое преступление. Точка. Но пусть этим займутся правоохранители. А что с психологическим механизмом подобных трагедий?

Чтобы его понять, нужно проанализировать ситуацию. Эти супруги прожили вместе без малого двадцать лет. У них двое детей – девочка и мальчик. Оба – подростки. Отношения в семье стали накаляться в последние полтора года. Когда все они переехали в новый дом.

И вот что важно: дом они купили в кредит. А кредит взяла жена, ныне покойная. Почему же ей дали большую сумму в долг, а мужа как потенциального заемщика даже не стали рассматривать? – А потому, что она – руководитель крупного учреждения, с высокой постоянной зарплатой, а он – простой рабочий на заводе, дышащем на ладан.

При том, заметим, что они – ровесники, учились в одной школе, в параллельных классах. Оба с самомнением, с амбициями. Оба – не прочь повыпендриваться перед окружающими, похвастаться собой, своими достижениями. Только ей было чем хвастаться, а ему, увы. А жизнеспособно-то партнерство равных. Иначе никак.

Удалось услышать фрагмент их телефонного разговора, его обнародовало следствие. Грубые фразы, угрозы, взаимные унижения, мат-перемат. Приятного мало. Но кое-что обратило на себя особое внимание: жена держалась лучше мужа. Она была спокойнее, увереннее в себе. Она явно вела этот разговор. У меня даже возникла мимолетная ассоциация: так тигр на арене цирка отмахивается лапой от хлыста дрессировщика. Тигр рычит, злится, бьет и кусает хлыст, а дрессировщик, знай, тычет ему в морду и тычет.

Так и в этом разговоре: только мужчина успокаивался, переставал материться и угрожать, женщина тут же подкидывала новую раздражающую его тему, и брань возобновлялась. Она была, как говорят психологи, сверху, над ним. В этом разговоре и, видимо, всегда. Я не знаю наверняка, но легко представить, как она неустанно напоминала мужу, в чьем доме он живет и кто тут чего стоит.

Родственники покойной признавались, что этот мужчина не раз просил супругу: «Давай разведемся». Он требовал, умолял, нападал на нее с кулаками – все с одной целью: прогнать от себя. Но она не уходила. От просьб он перешел к открытым угрозам – она не обращала внимания. И детей приучала, что их папа пустозвон: покричит и утихнет. Нередки были его возмущенные восклицания: «Со мной кто-нибудь здесь будет считаться?!»

Не будучи культурным, сдержанным человеком, он стал ее регулярно бить. Однако, когда приезжали медики, она настаивала, что на ее лице и теле следы не домашнего насилия, а бытовой травмы. И медработники уезжали ни с чем.

Так же, как и полицейские, которых вызывали соседи. Им эта женщина говорила, что шум идет от телевизора, а с мужем они живут душа в душу. Даже, когда все-таки он жестко потребовал развода, она не явилась в суд, сославшись на занятость по работе.

Он стал ее публично унижать, приводя в дом посторонних женщин, на глазах детей и знакомых. Создавал невыносимые моральные условия. Вряд ли при этом он действовал разумно, расчетливо. Скорее уж, интуитивно. Но и это не сработало. Жена крепко держала своего мужа за горло, а тот, образно говоря, хрипел и отбивался из последних сил.

Она построила их отношения так, что, по сути, стала ему «мамой», а его превратила в неразумного шаловливого «сынишку». При его-то амбициозности! Почему он сам от нее не сбежал за тридевять земель? – Видимо, по тому же, почему не сделал карьеры, как она, почему всегда шел по пути наименьшего сопротивления – струсил, поленился.

И вот настал момент, когда злоба и отчаянье переполнили этого мужчину. Упреки жены в его адрес сыграли роль спускового крючка. Всю накопившуюся агрессию он выплеснул на нее разом. И убил. Единственное, чего у него было в избытке, – физическая сила.

Убийцу я безоговорочно осуждаю, но речь веду о другом. Мы никогда не сможем предотвратить такого рода трагические эксцессы, если не разберемся в механике и деталях происшествия. Слава Богу, не все семейные неурядицы приводят к катастрофам. Но сколько же людей живут десятилетиями вместе, не вынося друг друга!

Проще всего, как кажется, найти конкретного виновника конкретного преступления. И на этом остановиться, заявив: «У мужиков только бабы на уме». Или, как вариант: «Бабы ради мужиков на все пойдут». Да еще попытаться выдать это за народную мудрость. Никакая это не мудрость, а так, повторение банальностей. Использование затертых штампов. В реальности все по-другому: глубже, драматичнее. Логичнее, наконец.

В случае выше мы имеем дело с личностью довольно примитивной, малоразвитой. Этот мужчина повел себя как животное – непосредственно и жестоко. Но тем очевиднее его проблема, тем ярче реакции. Они не завуалированы умными словесами, не прикрыты резонерством о размытости побудительных мотивов. С такими людьми все понятно. Но ведь у сложных и умных – то же самое, только они умеют шифроваться.

Что же объединяет эти три случая? – Несчастье.

Несчастна неприкаянная, плохо подготовленная к жизни, испуганная молодежь. Несчастны супруги, вынужденные, как каторжане, выполнять тяжкую для них семейную повинность, называть чужих людей близкими. И психологи, которые, казалось бы, призваны помогать нам в затруднительных ситуациях, тоже дезориентированы личным несчастьем.

Все эти персонажи (не сценические, а реальные) живут чужой жизнью, не своей. Той, что им навязали обстоятельства. А какая для них своя – они не в курсе. Отчего так произошло? – Они заняты