Психопаты правят миром. Стратегии тех, кто побеждает - Леонид Маркович Кроль

Конечно, невозможно отрицать постоянно. «Потом нам будет худо, но это уж потом», — как поется в песенке про макароны. Однако мы ведем речь не о людях, чьи психические расстройства ведут к полной дезадаптации. Мы говорим о тех, чьи особенности не достигают клинического уровня, а проявляются лишь время от времени, но очень ярко, и позволяют не просто адаптироваться, а делать это весьма своеобразно и порой намного эффективнее среднего. Такие люди не пользуются отрицанием постоянно — оно включается у них лишь в особенные моменты, как система ABS при экстренном торможении.

Если пользоваться терминологией Нассима Талеба, автора книги «Черный лебедь», периодическое отрицание полезно в «Крайнестане», в профессиях и сферах, где пять процентов действий или времени дают девяносто пять процентов результата. Хищник может позволить себе быструю и безоглядную трату абсолютно всей энергии, а затем двадцатичасовой сон. Штука в том, что именно крайнестанские профессии в случае успеха могут дать в разы больше, чем среднестанские. Именно поэтому среди гениев, миллионеров, чемпионов мира и репортеров из горячих точек выше процент людей, которые в определенные моменты превращаются в непрошибаемых отрицателей, безоглядно тратящих абсолютно все ресурсы и еще немножко больше.

Другой аспект — нешаблонность подобных парадоксальных реакций. Майкл Льюис в книге «Покер лжецов» рассказывает о незадачливом трейдере, который потерял наибольшую на тот момент сумму в истории Уолл-стрит. Его уволили, но тут же купили в другую фирму, предложив сказочные условия: человек, который способен на грандиозные ошибки, может принести фирме и такие же непредсказуемо грандиозные прибыли.

В наше время психология предлагает находиться в постоянном контакте со своими эмоциями, быть чутким к себе и людям. Предполагается, что мы даем себе время на обдумывание и переживание событий и что все наши реакции имеют некую естественную последовательность. Например, всем известные стадии переживания горя и прочих неприятностей, настолько известные, что о них ходят анекдоты: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие, суббота, воскресенье. Но что, если мы живем и действуем в мире крайностей? Что, если по своей воле или по воле судьбы мы постоянно или часто сталкиваемся с экстремальным, предельным, требующим более чем полной самоотдачи? В таких условиях экономика чувств будет иной. Она может заставить нас откладывать пассивные фазы переживаний на потом, изолировать себя от контакта с ними или еще каким-то образом их модифицировать.

Третий аспект парадоксального переживания неудач — стойкость. Если я не чувствую фрустрации от неудачных попыток, для меня, например, не существует эмоциональных рисков отказа. Начинающий писатель-экспериментатор может сорок раз услышать, что он графоман, а на сорок первый получить контракт на свою книгу. Кто-то другой сдался бы после десятого раза: умные люди тебе говорят, что ты неправ, зачем же тратить силы и получать эмоциональный дискомфорт? Но в том-то все и дело, что у безмятежного автора-психопата никакого дискомфорта на этом месте не возникает. Он говорит себе, как Незнайка: «Просто они еще не доросли до моей книги», — и продолжает со свойственной ему непрошибаемостью совать текст издателям, пока не находится тот, кто в него вдруг поверит и вложится.

Этот механизм хорошо известен инвесторам в стартапы и самим стартаперам. Иногда ждать приходится даже не пять лет, а двадцать. Я вижу это снова и снова: лучше дают деньги тем ребятам, которые уже трижды прогорели, — вероятность того, что удача ждет их на пятый-шестой раз, выше, а не ниже. Это парадоксально, но во многих случаях это так. Отсутствие фрустрации от потерь, безмятежность и готовность добавляться к убыткам может в конце концов привести к успеху. Подчеркиваю: может привести, а не «обязательно приводит». Но ведь отказ от попыток на любом этапе не приводит к успеху вообще никогда. Между «может быть» и «никогда» практическая разница величиной со смысл жизни.

21. Слушайся импульсов

Импульсивность — это хорошо или плохо?

Многие люди с нормативной адаптацией ненавидят свою импульсивность — именно она заставляет их переедать, впадать в зависимости, покупать слишком много, зависать в интернете и в целом предпочитать простую активность сложной. Импульсивность воспринимается как физическая невозможность сказать себе «нет», как преждевременное срывание незрелых желаний: чего-то хочется, где-то зудит, а чего хочется, где зудит — узнать не успеваю, потому что дискомфорт слишком сильный, и от него нужно срочно избавиться.

Чаще всего нормативная импульсивность в свободное время сочетается с планированием и рациональностью на работе. Однако эта рациональность воспринимается как навязанная извне, и как только появляется возможность, тут-то (энергии ведь больше нет, она вся ушла на скрежет зубовный) человек и начинает действовать импульсивно и делать все, что приходит в голову: залипать в телефоне и тому подобное.

Поэтому, когда успешный психопат говорит, что его импульсивность ему не мешает, человек с нормативной адаптацией может и удивиться. Он, возможно, только что понял, что страдает легкой формой синдрома дефицита внимания, без гиперактивности, и как раз этот диагноз и делает его таким неадаптивным. Можно взять справку и перестать сгорать от стыда за то, что срываешь дедлайны или на столе бардак.

А можно и не брать. Один мой знакомый психопат говорит, что собирается нанять райтера, чтобы надиктовать ему книгу о пользе СДВГ: у него налицо все признаки, и именно это делает его успешным, так он считает. Кстати, он тоже срывает дедлайны и на столе у него бардак, но ему это почему-то не мешает. Он не мечтает стать организованным, у него и так все хорошо.

Большая часть успешных психопатов действительно импульсивны, и свою импульсивность умело используют. Однако выражается она не в том или не только в том, что они постоянно едят крекеры или не могут удержаться от очередного раунда телефонной игрушки. Они также крайне редко тратят все наличные деньги или ездят со скоростью двести километров в час по городу (если только не находятся в острой фазе психического расстройства).

Импульсивность не всегда означает полное отсутствие тормозов. У успешных психопатов тормоза как раз имеются, и они очень, очень хорошие. Только применяются не так часто, как у людей с нормативной адаптацией.

Почти все мои знакомые психопаты импульсивны (кроме тех, которые до безумия рациональны). «Пожалуйста, все блюда сегодняшнего меню», — просит официанта мой