Заклятие девственности - Зигмунд Фрейд

отверстия в соответствующей организации сексуальности. Но так как после окончания детства у таких людей уже не удается обнаружить подобных слабостей и странностей, то мы обязаны предположить, что в процессе развития анальная зона утратила свою эрогенную значимость, а затем допустить, что постоянство упомянутой триады качеств в характере подобных людей следует связывать с угасанием анальной эротики.

Я знаю, что никто не рискнет поверить в реальное положение дел, пока оно кажется ему непонятным, пока не представлены хоть какие-то зачатки объяснения. По меньшей мере, основные компоненты такового мы можем теперь лучше уразуметь с помощью предположений, изложенных в 1905 году в «Трех очерках теории сексуальности». Там я попытался показать, что сексуальное влечение человека сложно организовано, возникает из сложения многочисленных компонентов и элементарных влечений. Существенные взносы в «сексуальное возбуждение» делают периферийные аффективные состояния некоторых непохожих на другие частей тела (гениталии, рот, задний проход, мочеиспускательное отверстие), которые заслуживают названия «эрогенные зоны». Однако поступающий из этих мест поток возбуждения воспринимают не все и в отдельные периоды жизни у них несхожая судьба. Говоря в целом, только часть их идет на счет половой жизни; другая часть отклоняется от сексуальных целей и используется для решения иных задач – процесс, который получил название «сублимация»[112]. В период детства, названный латентным периодом сексуальности[113], от конца пятого года вплоть до первых проявлений половой зрелости (около одиннадцати лет) в психике создаются, в том числе и за счет этих, поступающих из эрогенных зон возбуждений, противодействующие системы, контрсистемы, вроде стыдливости, отвращения и морали, которые, словно плотины, противостоят дальнейшей деятельности сексуального влечения. Так как теперь анальная эротика относится к тем компонентам влечения, которые в ходе развития и в духе нашего нынешнего культурного воспитания становятся неприемлемыми для использования в сексуальных целях, то так и хочется признать в очень часто встречающихся у бывших аналоэротиков чертах характера – в аккуратности, бережливости и упрямстве – непосредственные и наиболее устойчивые результаты сублимации анальной эротики.[114]

Внутренняя необходимость этой взаимосвязи не является, конечно же, для меня очевидной, но я в состоянии кое-что прибавить, что можно оценить как помощь в ее понимании. Чистоплотность, склонность к порядку, надежность вполне производят впечатление психических образований, направленных против интереса к нечистому, вызывающему беспокойство, не принадлежащему к телу («Dirt is matter in the wrong place»[115]). Установление связи упрямства с дефекацией представляется нелегкой задачей, однако можно вспомнить о том, что уже грудничок может вести себя при ссаживании с горшка своенравно и что болезненное раздражение кожи ягодиц, связанной с эрогенной зоной заднего прохода, служит делу воспитания, подрывая упрямство ребенка, делая его покладистым. Для выражения презрения и грубой издевки у нас все еще, как и в давние времена, используется приглашение поцеловать задницу, то есть за ним, собственно говоря, скрыта подвергшаяся вытеснению нежность. Обнажение ягодиц представляет собой ослабленное преобразование этого устного приглашения в жест. В гётевском «Гётце фон Берлихингене» и то и другое (и слова, и жест) находится в наиболее подходящем для выражения презрения месте.

Самыми многочисленными представляются связи, установившиеся между, казалось бы, совсем несовместимыми комплексами тяги к деньгам и к дефекации. Любому врачу, практикующему психоанализ, хорошо, видимо, известно, что благодаря его применению у невротика удается устранить самые стойкие и продолжительные, так называемые хронические запоры. Удивление по этому поводу умаляет воспоминание, что эта функция организма оказалась податливой и к гипнотическому внушению. Однако в ходе психоанализа такое воздействие достигается только тогда, когда затронут комплекс тяги к деньгам заболевшего, а аналитик побуждает его осознать этот комплекс со всеми его ответвлениями. Можно подумать, что невроз следует при этом всего лишь намеку обычного словоупотребления, где лицо, слишком осторожно тратящее деньги, называют «презренным» или «скаредным» (англ. filthy – непристойный). Только это было бы слишком поверхностной оценкой. По правде говоря, везде, где доминировал или сохранился архаический способ мышления (в древних культурах, в мифах, сказках, суевериях, в бессознательном мышлении, в сновидениях и неврозах), деньги оказываются в тесной связи с нечистотами. Известно, что золото, которое черт дарит своим любовницам, превращается после его ухода в кал, а сам он является, определенно, не чем иным, как персонификацией вытесненной в бессознательное половой жизни. Кроме того, известно суеверие, которое[116] соединяет поиск кладов и дефекацию, и каждому знакóм облик существа, испражняющегося золотыми дукатами[117]. Более того, уже в древневавилонском вероучении золото является калом преисподней, mammon = ilu mannum[118]. То есть когда невроз следует за обычным употреблением слов, то в этом и в других случаях он воспринимает слова в их первоначальном, полновесном смысле, а видимо, там, где представляет слово образно, воспроизводит, как правило, всего лишь его устаревшее значение.

Возможно, что контраст между самым ценным из известного человеку и наименее ценным, что он выделяет из себя в виде отходов (refuse[119]), и привел к этой условной идентификации золота и кала.

Пожалуй, в невротическом мышлении на помощь такому приравниванию приходит еще одно обстоятельство: первоначально эротический интерес к дефекации обречен, как мы уже знаем, на угасание в более зрелые годы; тогда-то и появляется тяга к деньгам в качестве нового устремления, еще отсутствующего в детстве. Благодаря этому облегчается переориентация более раннего стремления, обреченного утратить свою цель, на решение новой, только что появившейся задачи.

Если в основе связи, о которой здесь идет речь, между анальной эротикой и упомянутой триадой черт характера лежит что-то реальное, то вряд ли следует ожидать какого-то особого проявления «анального характера» у лиц, которые сохранили эрогенность анальной зоны до достижения зрелости, как, например, некоторые гомосексуалы. Если я не слишком заблуждаюсь, то наблюдение обычно хорошо согласуется с таким выводом.

Вообще-то, нужно поразмыслить, не следует ли признать принадлежность и других видов характера к выходцам из определенных эрогенных зон. До настоящего времени мне стало известно только то, что невротики, страдающие недержанием мочи, отличаются непомерным, «жгучим» тщеславием. Что касается окончательного формирования характера из врожденных влечений, то для его объяснения вполне уместна формула: установившиеся черты характера являются либо неизмененным продолжением первичных влечений, их сублимацией, либо противодействующими им психическими образованиями.

О женской сексуальности

1

В фазе нормального эдипова комплекса мы видим перед собой ребенка, нежно привязанного к родителю противоположного пола, тогда как в отношении родителя одного с ним пола преобладает враждебность. Нам не составит труда выявить истоки такой позиции у мальчика. Мать была первым объектом его любви, она им и остается; вслед за усилением его склонности любить и более глубоким пониманием отношений между отцом и матерью первый обязательно становится для него соперником. Иначе обстоит дело с маленькой девочкой. Ведь и ее первым объектом любви была мать, как же она находит дорогу к отцу? Как, когда и почему девочка отдаляется от матери? Уже очень давно мы поняли, что развитие женской сексуальности осложняет необходимость оставить поначалу доминирующую генитальную зону – клитор – ради новой – вагины. В этом отдалении нами отмечено второе, сходное с первым изменение: замена изначального объекта любви – матери – на отца, что весьма характерно и знаменательно для развития женщины. Каким образом две эти перемены связаны друг с другом, мы пока не в состоянии понять.

Как известно, женщины с сильной привязанностью к отцу встречаются часто, но им вовсе не обязательно быть невротичными. Мне довелось наблюдать таких женщин, о которых я здесь пишу и которые подвигли меня к определенному пониманию женской сексуальности. При этом мне бросились в глаза прежде всего два факта. Первый таков: там, где установилась особенно интенсивная привязанность к отцу, до этого существовала, как свидетельствует психоанализ, фаза равной по силе и пылкости привязанности только к матери. Следующая фаза, вплоть до смены объекта любовной жизни, едва ли добавила какое-то новое устремление. Первичное отношение к матери было сработано очень богато и разнообразно.

Второй факт свидетельствует, что и продолжительность такой привязанности к матери была сильно недооценена. Во многих случаях она доходила до четвертого, а в некоторых – до пятого года жизни, то есть