Мы с тобой одной крови. Как отношения с братьями и сестрами влияют на нас и нашу жизнь - Инна Сергеевна Александрова

а времени ого-го сколько. Вот только съеденный тогда без разрешения пирожок уже давно протух, как и само событие. А мысли о нём – словно о вчерашнем. Так и погружается всё больше в пучину «окаянности».

Прерывая контакты с сиблингом, вы отрываете от себя значительный «кусок» – воспоминаний, знакомых с детства ритуалов, совместного досуга, тепла и улыбок от обсуждения общих родных. Думаете, что это проходит бесследно. Но нет.

Отголоски того, что занозой застряло между вами с сиблингом, проецируются в другие контексты взрослой жизни, где есть такие же равнозначные фигуры, – любовь, дружбу, взаимодействие с коллегами и клиентами. Я опишу их подробнее в финальной части книги, а сейчас покажу, как конкретно устроен процесс переноса наработанных в отношениях с сиблингом навыков.

Предположим, вас в семье двое сестёр. Всё детство было наполнено враждой за место под солнцем: «Игрушку купили ей, за какие такие заслуги?», «А я на олимпиаде первая, а ты троечница», «Смотрите, как у меня хорошо получается вышивать» и т. д. Как вы будете проявляться с подругами или в женском коллективе? Аналогично. В разговорах о том, что дружбы женской не бывает и вообще «было бы неплохо ей идти навстречу ко мне, я же с места не сдвинусь» прошла не одна сессия. И, конечно, моё любимое – фраза «змеиный клубок» по отношению к коллегам-женщинам. За мужчинами, к слову, такого не замечала.

Или другой контекст: то, как переносятся сиблинговые отношения в финансовую сферу. Функция обмена у денег – это подобные отношения между равными субъектами. Я тебе даю ценное, ты мне – деньги. Мы с тобой находимся на одной горизонтали, этот процесс равнозначен. И тогда велик шанс вражду с сестрой перенести во взаимоотношения с клиентом, приносящим деньги. Вопрос только в том, на чём конкретно вы споткнётесь? Например, клиент будет откладывать оплату или переносить встречи, избегая и тем самым пассивно агрессируя. Или камень полетит с вашей стороны: директивная отработка возражений, выгорание от продаж и проявления на площадках социальных сетей, попытки продавить оппонента в переговорах и напряжение в связи с этим. В любом случае при подобных эмоционально заряженных ситуациях я всегда тактично предложу посмотреть, а как же развивались отношения с сиблингом. Именно там, как правило, и скрыты ценные для души клады.

То, каким образом вы взаимодействовали со своими братьями и сёстрами, каким навыкам коммуникации обучились, – важная часть вашей жизненной стратегии в целом.

Это предопределяется во многом тем, что дети с разным «порядковым номером» имеют непохожие шаблоны поведения, истоками которых становятся тот или иной взгляд родителей и избранная модель воспитания.

Старшие дети – это новый опыт, ещё пока непознанный мир и только-только приобретённые роли папы и мамы.

Родители первенца заранее знают, какими будут, исходя из своих представлений о родительских ролях: «Вот так и никак иначе». Это знание, приобретённое извне – из установок от их собственных родителей, системного опыта и окружающего мира. Здесь много иллюзий, которые разбиваются о реальность.

С младшими детьми родители уже ведут себя спокойнее и реалистичнее[4]. Это определённым образом структурирует детский опыт и, в свою очередь, накладывает отпечаток на характеристики личности и особенности взаимоотношений во взрослой жизни.

В целом современные исследования сводятся к тому, что сиблинговые отношения – это важный социальный фактор развития личности. Однако они зачастую замыкаются исключительно на описании личного опыта сиблингов – тех сценариях, которые удаётся заучить в непосредственном контакте с братом или сестрой. На мой взгляд, не стоит так ограничивать всё богатство спектров этого сорта отношений. Это слишком сужает то, что вы можете узнать о себе. Я предлагаю рассмотреть сиблинговые отношения сквозь призму семейной системы целиком – того багажа поведенческих паттернов, которые передавались из поколения в поколение. Так объёмнее.

Вот с чего начиналось системное исследование сиблинговых отношений. Первым обратил внимание на необходимость анализа сиблингового опыта Зигмунд Фрейд. К исследованию детских сиблинговых отношений впоследствии присоединился и его ученик – Альфред Адлер. Но он превзошёл учителя в глубине познания темы: определил порядок рождения как основополагающий фактор формирования стиля жизни.

Именно Альфред Адлер систематизировал личностные особенности старших (первого ребёнка), младших (последнего ребёнка), средних и единственных детей в семьях[5]. Однако это было пока только начало в процессе описания сиблинговых позиций как таковых.

Уже детальнее описать взаимосвязи порядка рождения и личностных характеристик смог австрийский психолог Уильям Тоумен. Пусть и на очень обширной выборке, но всё же ему удалось показать, что определённое место рождения человека в семье имеет закономерности. Он ввёл важные критерии, которые затем учитывались при описании сиблингов, – число детей в семье, их пол, очерёдность рождения, промежутки между рождениями. Уильям Тоумен утверждал, что межсиблинговые связи важнее отношений с родителями, так как представляют собой опыт «горизонтальных» отношений, в отличие от практически всегда «вертикальных» детско-родительских[6]. Именно сиблинги закладывают формат коммуникации со сверстниками.

Но настоящим отцом-исследователем сиблинговых отношений по праву можно назвать Мюррея Боуэна[7]. В разработанной теории семейных систем он впервые обращает внимание на то, что характеристики дружбы у взрослых, реализация супружеской и родительской роли в значительной степени зависят от опыта, полученного сиблингом в детстве, а именно будут ли там стремление и склонность к доминированию либо подчинению. Мюррею Боуэну удалось выявить взаимосвязь сиблинговой позиции и системных динамик сепарационных процессов в семье: определённые сиблинги могут обладать повышенной чувствительностью к эмоциям родителей и, как следствие, риском вовлечения в родительские треугольники (особенно если родители сами испытывают трудности в процессе обозначения своих границ), в то же время другие могут развиваться более независимо и с большей дифференциацией.

Итак, на основании многочисленных эмпирических исследований учёные убедились в том, что сиблинговые отношения продолжают оказывать на нас влияние и во взрослой жизни.

Объясняется это наработкой столь важных социальных навыков, а именно:

1. Сиблинговые отношения – первый опыт взаимодействия с равными по статусу, а значит, это главная школа коммуникации и конфликтологии.

Именно в этих отношениях мы учимся договариваться и проживать конфликтные ситуации без «вертикального» контроля родителей. Американские психологи Джудит Данн и Кэрол Кендрик подчёркивают, что подобный опыт конфликта ценен сам по себе за счёт столкновения именно равных соперников[8]. То, как сиблинги выходят из ссоры, справляются ли сами или пытаются вовлекать в процесс значимых взрослых, – занимательные детали. Как думаете, удалось ли вам пройти этот урок? Быть может, вы в числе тех, кто вовлекал родных в свои детские распри? Некоторые исследователи настаивают на том, что вмешательство родителей в конфликт детей только способствует