Сказки для взрослых - Татьяна Трембовецкая

над столом, тяжелее поднимая свое крылатое и бесконечно сытое брюшко. Все глуше становился звуковой шум вокруг. Она практически не замечала агрессию сидящих за столом, и очень даже зря, так как она становилась еще более ярко-выраженной, хотя и редкой.

В какой-то момент, при очередном пикировании, Муха, взяв разгон, резко влепилась в стеклянную емкость, которую неожиданно поставил один из сидящих на предполагаемую площадку приземления. Стекая по липкой граненой стенке звенящей головой вниз, Муха последний раз в своей жизни услышала ароматы нарезок, десертов, резкие запахи жидкостей, разлитых по стопкам, фужерам, и мимо….

«Счастье — это когда ты сыт, и тебя не хотят прихлопнуть».

Грустная строительная история

Они познакомились случайно, на берегу реки. Люди затеяли строительство набережной…

Бульдозер стоял такой молчаливый, оранжевый, на куче щебня.

А рядом, в пяти метрах, игрушечный Самосвал, забытый забавным пацаном, прибегавшим смотреть на строительные работы.

Самосвал пластмассовый, красного цвета, с большими зелеными колесиками, был очень горд своим присутствием.

Они тихо стояли рядом, обездвиженные, и только крики чаек, и шум волны врезались в эту тишину…

Вечерело. Солнце клонилось к горизонту. Вода постепенно прибывала.

Бульдозер заметил, что расстояние между полосой воды и маленьким Самосвалом неуклонно сокращалось.

Что он — Бульдозер, мог сделать? Огромный исполин, он только наблюдал, как вода подбирается к яркой строительной игрушке.

Чувствовал, что с минуту на минуту произойдет непоправимое…

В какой-то момент, солнце бросило последний запоздалый луч света, чайка истошно крикнула, дунул резкий ветер, и пенный гребешок воды слизнул игрушку со щебня.

Она оказалась такой легкой, воздушной в большом безграничном объеме темной воды!

Несколько минут еще виднелись светлыми пятнышками зеленые пластмассовые колесики…

Бульдозер огромным монолитом застыл в немом оцепенении. Небольшая ржаво-маслянистая слеза сползла по колесу и упала на щебень.

Завтра придет новый день, который заполнится ревом желтых машин, криком чаек и шумом волны. Строительные работы продолжатся. И ребятня, без разрешения взрослых, будет прибегать смотреть на это действо.

Межсезонные чувства

Было приятное весеннее солнечное утро выходного дня. Домочадцы спали. Несмотря на нерабочие сутки, мама все равно просыпалась рано. И не желая впустую проводить время, решила начать великое тряпичное перемещение: освободить место в платяном шкафу от зимней одежды, а освободившееся пространство заполнить весенне-летними изделиями.

Рядом со шкафом для удобства осуществления межсезонной идеи стояла гладильная доска, на которую периодически складывались какие-нибудь зимние изделия: шерстяные шарфы, платки, варежки, с последующим перемещением их в более далекое место в шкафу.

Вот и сейчас на горизонтальную поверхность временно положили Мужскую Меховую Шапку. Мама, встав на стул, открыла верхнюю антресоль. Неожиданно, очевидно нарушив какой— то неведомый тряпично-летний баланс, с открытой антресоли свалилась Женская Летняя Панама. Планируя к гладильной доске, она элегантно развернулась, раскрыла поля и плавно опустилась рядом с Меховой Шапкой.

Коричневое Меховое изделие замерло. Мех заискрился от нахлынувших эмоций!

— Мадам! Вы прекрасны! — сияла Шапка.

— Ах, спасибо! — кокетливо приподняв краешек полей, завернула Панама.

— Не первый год здесь, но ранее я вас не встречал, — галантно продолжило Мужское Меховое изделие.

— Я здесь первый год. Была куплена и привезена с Кубы.

Диалог был прерван, так как мама подхватила панаму, встала на стул и, свернув поплотнее летний головной убор, отправила поглубже в антресоль.

— Я Вас буду ждать здесь осенью! — успела безмолвно крикнуть Мужская Шапка….

Было приятное весеннее солнечное утро выходного дня.

Яхтенный сторож Сашка

Это был обычный корабельный пес с разновисящими ушами-лопухами, большеголовый, с настоящим кожаным немаленьким носом. Он пропадал на обычной одномачтовой яхте, и цель этого пропадания была одна — жить, то есть сторожить большие металлические предметы, канаты, паруса, мачту.

Периодически на яхте появлялись разномастные люди, которые выполняли одни и те же дела: в первой половине дня выползали на верхнюю палубу, ближе к обеду опускались обратно, к вечеру опять поднимались. И постоянно что-то ели-пили.

Они закупали на яхту неимоверное количество всякой еды. Сашка хорошо это понимал, и при каждом заходе в небольшие портовые города, воодушевленно ждал обратно странных разномастных людей, шумно сошедших на берег. Иногда хозяин — капитан яхты, сам одевал на Сашку ошейник, и гулял с ним по набережной. Но зверь всегда торопился обратно, так как зрелище больших пищевых пакетов, которые приносили с собой на яхту разномастные люди, было очень приятным и волнующим.

Каждый новый день начинался с того, что самые главные разномастные люди (2–3 человека) начинали греметь кухонной утварью, булькать водой, и готовить продукты из пакетов. При этом открывали верхний люк над кухней для проветривания. Для Сашки это был час икс! Ибо ароматы, которые витали в воздухе, начинали улавливаться его кожаным носом.

Засунув свою голову в открытый люк, он часто дышал, открыв пасть. Иногда замирал, забывался и начинал крошить слюной на все, что находилось внизу.

— Сашка, фуй! Сашка, нельзя.

Пес начинал крутить головой, так как команда «Нельзя» в данной ситуации была непонятна. Но новые ароматы начинали его обволакивать, и он, как зачарованный, засовывал свою голову опять в люк, и все начиналось сначала.

Это был обычный корабельный пес, с разновисящими ушами-лопухами, большеголовый, с настоящим кожаным немаленьким носом.

Кухонная война

Был обычный будний день. Старая Кошка, по привычке оставшись дома одна, пошлепала на кухню для того, чтобы посидеть на доступном подоконнике, поглазеть в окошко. Одним словом — за удовольствием.

За окном бурной стайкой мигрировала кучка воробьев, которые и привлекли внимание животного. Старая Кошка с воодушевлением углубилась в получение удовольствия, как вдруг слуховой аппарат её стал улавливать звуки, похожие на позвякивание металла.

За окном воробьи также усилили свои «ярмарочные торги», и кошка явно стала напрягаться, так как желание держать в поле зрения все то, что слышишь, стало приводить её преклонный организм к раздвоению. Тело переместилось на стол посередине кухни. Птичий гомон стал затухать. А металлический звон усилился на столько, что животное, округлив от ужаса глаза, не выдержало, сползло на пол, и переметнулось в коридор.

Да. Это была уже не обычная болтовня посудного скарба, а настоящая война. Кто главнее Ложки или Вилки?

Этот «мировой вопрос» периодически возникал у кухонной утвари. И поиск ответа, который обычно начинался полюбовно, сопровождался металлической бранью, и заканчивался полнейшим мельхиоровым погромом, причем, стальной фронт даже и не успевал открыться