Привязанность, сепарация и психоанализ: избранные работы - Джон Боулби

благоприятному пути, он вырастет не только осознающим существование внутренних противоречивых импульсов, но и способным направлять и контролировать их, а тревога и вина, которые они порождают, будут терпимыми. Если же его развитие протекает менее благоприятно, его начнут осаждать импульсы, над которыми, как ему кажется, он имеет недостаточный контроль или не имеет его вовсе; в результате он будет испытывать острую тревогу за безопасность любимых людей, а также страх неизбежного возмездия. Здесь таится опасность того, что личность прибегнет к одной из серии уловок, каждая из которых создает больше трудностей, чем решает. Например, страх наказания, которое ожидается как следствие враждебных действий, и, конечно, враждебных намерений, поскольку ребенку всегда нелегко четко отличить одно от другого, часто приводит к усилению агрессии. Так, сплошь и рядом мы обнаруживаем, что агрессивный ребенок действует исходя из того, что нападение — лучшее средство защиты. Точно так же чувство вины может привести к компульсивному требованию утешения и демонстрации любви, а когда эти требования не удовлетворяются — к ненависти и, следовательно, к еще большему чувству вины. Таковы порочные круги, возникающие, когда способность регулировать любовь и ненависть развивается неблагоприятно.

Более того, когда маленькому ребенку не хватает уверенности в своей способности контролировать собственные угрожающие импульсы, существует риск, что он невольно обратится к одному или нескольким из множества примитивных и довольно неэффективных психических приемов, предназначенных для защиты близких от ущерба, а себя — от болезненного конфликта, который кажется неразрешимым иными средствами. Эти приемы, включающие вытеснение одного или обоих компонентов конфликта — иногда ненависти, иногда любви, а иногда и того и другого вместе, — смещение, проекцию, гиперкомпенсацию и многие другие, имеют одну общую черту: вместо того чтобы вывести конфликт наружу и разобраться с ним, по сути, позволяют уклониться от конфликта или отрицать его существование. Неудивительно, что они столь неэффективны!

Прежде чем перейти к главной теме — условиям, которые в детстве благоприятствуют или задерживают развитие способности регулировать конфликт, — подчеркну: в конфликте нет ничего нездорового. Совсем наоборот: он нормален для всех нас. Каждый день мы заново открываем для себя, что, следуя одному курсу, мы вынуждены отказываться от других, также желанных; мы обнаруживаем, по сути, что нельзя и рыбку съесть, и в воду не лезть. Поэтому каждый день нам приходится выбирать один из противоречащих друг другу внутренних интересов и регулировать конфликты между непримиримыми импульсами. У других животных есть та же проблема. Конрад Лоренц описал, как раньше считалось, что только человек может стать жертвой конфликтующих импульсов[23], но теперь известно, что все животные постоянно осаждаемы импульсами, не совместимыми друг с другом, такими как нападение, бегство и сексуальное сближение.

Красивый пример — ухаживание зарянки (Erithacus rubecula)[24]. Самец и самка «одеты» одинаково — у обоих красные грудки. Весной самец закрепляет за собой территорию и атакует всех чужаков с красными грудками. Это означает, что, когда потенциальная партнерша проникает на его территорию, его первый импульс — атаковать ее, а ее — бежать. Только когда она становится скромной и застенчивой, враждебные импульсы самца подавляются и пробуждаются реакции ухаживания. Таким образом, на ранних фазах ухаживания оба пола находятся в состоянии конфликта: самец разрывается между атакой и сексуальным сближением, а самка — между флиртом и бегством.

Многие исследования в сферах психологии и биологии безошибочно продемонстрировали, что поведение любых животных, включая человека, — результат почти непрерывного конфликта взаимодействующих импульсов: ни человек как вид, ни невротики как страдающая подгруппа не обладают монополией на конфликт. Психически больных характеризует лишь их неспособность удовлетворительно регулировать свои конфликты.

Условия, создающие трудности

Что же нам известно об условиях, создающих трудности? Едва ли можно сомневаться, что главная особенность конфликта, затрудняющая его регуляцию, — величина его компонентов. В случае амбивалентности, если импульс к получению либидинозного удовлетворения[25] или к причинению боли и разрушению любимого человека необычайно силен, проблема регуляции конфликта возрастает. Фрейд понимал это с самого начала. Еще в ранних своих работах он отверг идею о том, что психически здоровых людей отличает от менее удачливых само наличие или природа переживаемых конфликтов; по его мнению, разница заключалась в том, что психоневротики «в утрированной форме показывают нам то, что более или менее интенсивно происходит в душе большинства детей»[26]. Этот взгляд был многократно подтвержден клиническими работами в XX веке.

Поэтому один из ключей к уходу за детьми — обращаться с ними так, чтобы ни один из двух импульсов, угрожающих любимому человеку (либидинозная жадность и ненависть), не становился слишком интенсивным. В отличие от некоторых психоаналитиков, которые довольно пессимистично оценивают врожденную силу детских импульсов, я считаю, что это условие у большинства детей выполняется довольно легко в одном случае: при наличии любящих родителей. Если у младенца и малыша есть любовь и общество матери, а вскоре и отца, он вырастет без чрезмерного давления либидинозной тяги и слишком сильной склонности к ненависти. Если нет, велика вероятность того, что его либидинозная тяга будет высока. Тогда он будет постоянно искать любви и привязанности и ненавидеть тех, кто, по его мнению, их не обеспечивает.

Хотя первостепенная потребность младенца и ребенка в любви и безопасности уже хорошо известна, некоторые протестуют против нее. Почему младенец должен предъявлять такие требования? Почему он не может довольствоваться меньшими заботой и вниманием? Как организовать все так, чтобы родителям было легче? Возможно, однажды, когда мы будем знать больше о либидинозных потребностях маленького ребенка, мы сможем точнее описать его минимальные требования. А пока нам следует с мудростью уважать его потребности и понимать, что отказать в них — часто означает породить в нем мощные силы либидинозного требования и склонность к ненависти, которые позже грозят серьезными трудностями и для него, и для нас.

Не будем преуменьшать трудности для женщин, порождаемые необходимостью удовлетворения потребностей младенца. В былые времена, когда высшее образование было им недоступно, конфликт между притязаниями семьи и карьеры был меньше, хотя фрустрация способных и амбициозных женщин от этого не уменьшалась. Сегодня все совсем иначе. Мы приветствуем женщин в профессиях, где они стали незаменимыми. Действительно, во всех областях, связанных со здоровьем и благополучием детей, они были среди наших лидеров. И все же этот прогресс, как любой рост и развитие, создал напряжение, и многие из нас не понаслышке знают о проблеме регулирования конфликтующих требований семьи и карьеры. Решение непростое, и тем из нас, кому посчастливилось не столкнуться с этой проблемой, не стоит диктовать другому полу, как ее решать. Будем надеяться, что