Новые записки профайлера. Психология скрытых мотивов - Алексей Владимирович Филатов

а вот проактивности, ассертивности, отстаиванию своих границ – очень даже надо. Он также подчеркивает важность ориентации в будущее – вместо анализа прошлого и настоящего – и даже критикует когнитивно-поведенческую терапию за то, что она слишком озабочена анализом уже сформированных убеждений и поведенческих паттернов, в то время как нужно больше внимания уделять обучению новым убеждениям и паттернам.

«Надежда – это привычка ожидать, что будущие плохие события непостоянны, локальны и контролируемы, вместо того чтобы видеть их бесконечными, глобальными и неуправляемыми». Селигман убежден, что здоровый оптимизм не дается с рождения, ему необходимо учиться: сегодня он представляет школу позитивной психотерапии, хотя свою карьеру ученого начинал с исследований выученной беспомощности и манипуляций.

Итак, понимание разницы между объективной и субъективной беспомощностью помогает точнее оценивать поведение человека: важно различать реальные ограничения ситуации и его когнитивные установки. Для профайлера признаком риска может быть выраженное убеждение человека в том, что он «ничего не решает» и «не влияет на события» – это сигнал к выявлению паттернов субъективной беспомощности. В переговорах или другой коммуникации такой человек может быть менее склонен к сопротивлению и проявлению инициативы, так как базовая реакция – пассивность.

Дополнительные материалы и ссылки на источники можно посмотреть по QR-коду.

Влияние внешней среды на вероятность криминального рецидива

Итальянские исследователи проанализировали, как социальное окружение влияет на вероятность повторного насильственного преступления. Вопрос звучал так: кто вероятнее пойдет на рецидив – человек, уже совершавший преступления в группе, или одиночка? Тот, у кого в ближнем окружении есть соседи и знакомые с криминальным прошлым, или тот, у кого таких связей нет?

Особый акцент был сделан именно на количественном измерении риска.

Выборка: 9819 итальянцев, осужденных за участие в организованной преступности. Это значительная и репрезентативная группа, позволившая выявить закономерности.

Ученые анализировали «карьеру» преступников и выясняли, какие именно типы преступлений сильнее всего предсказывают совершение насильственных преступлений в будущем. Под «насильственными» понимались нападение с применением силы, убийство и грабеж.

Ключевые результаты:

– Те, кто совершал насильственное преступление в составе группы, в три раза чаще впоследствии совершали новые насильственные преступления по сравнению с одиночками.

– Существенно повышал риск рецидива тот факт, что первое преступление в карьере было именно насильственным.

– Важным фактором оказался и возраст: чем моложе преступник на момент совершения первых преступлений, тем выше вероятность повторения насильственных действий.

– Женщин среди выборки было крайне мало – всего 173 случая, что подтверждает «мужскую» специфику организованной преступности.

Таким образом, социальные связи и криминальное окружение усиливают риск рецидива даже сильнее, чем индивидуальные характеристики.

В профайлинге важно учитывать не только личные характеристики преступника, но и его окружение: социальные связи и микросреда могут усиливать склонность к насилию. Преступные группы создают эффект подкрепления агрессивных моделей поведения: насилие в них становится нормой, а не исключением.

Дополнительные материалы и ссылки на источники можно посмотреть по QR-коду.

Профайлинг и агрессия внутри и вне семьи

В целом про агрессию хорошо известно: женщины реже участвуют в прямой агрессии, чем мужчины. Однако группа исследователей поставила задачу найти контексты, где женская агрессия по интенсивности и количеству сопоставима или даже выше мужской. И, как вы понимаете, – такие контексты были найдены. Главный из них – семейные отношения, точнее, взаимодействие между братьями и сестрами.

Выборка: 1640 испытуемых, у всех был брат или сестра.

Метод: опрос об эпизодах агрессии в ситуациях общения с братом или сестрой. Участники вспоминали эпизоды из детства и взрослой жизни. К агрессии относились как прямые формы (удары, крики), так и репутационные (сплетни, «стукачество», подрыв доверия).

Какие результаты были получены?

– Девочки оказываются столь же агрессивными, как и мальчики, в отношениях с братьями и сестрами.

– В общении с друзьями снова проявляется более высокий уровень агрессивности у мальчиков.

– Эффект устойчив как для прямых, так и для репутационных форм агрессии и сохраняется даже во взрослом возрасте – несмотря на то, что частота общения братьев и сестер снижается.

– При этом репутационная агрессия среди братьев и сестер все же ниже, чем между неродственниками.

– Интересная деталь: агрессия от братьев и сестер чаще воспринимается как преднамеренная, а не как случайная или игровая.

Таким образом, семейный контекст – важный источник профайлинговой информации. Агрессия внутри семьи может проявляться в неожиданных формах и не всегда совпадает с привычными социальными ролями «мальчики агрессивнее девочек». Скрытые формы агрессии не менее значимы, чем прямые. Для анализа поведения и прогнозирования рисков важно учитывать не только физическое проявление агрессии, но и репутационные стратегии (сплетни, дискредитация).

Дополнительные материалы и ссылки на источники можно посмотреть по QR-коду.

Хронический стресс и процесс принятия решений

В конце 2023 года вышло интересное исследование, подтверждающее то, что мы, правда, и так прекрасно знаем: стресс реально нарушает процесс принятия решений, переключая мышление в «автоматический» режим. В таких условиях человек чаще следует привычным, простым паттернам поведения, вместо того чтобы включать сложное и вариативное когнитивное поведение.

Почему это важно? Потому что многие сегодня живут в условиях хронического стресса, и это напрямую влияет на их мышление, решения и поведение.

Авторы исследования проводили эксперименты с группами мышей, наглядно показывая, как стресс формирует автоматические и необдуманные действия, больше похожие на рефлексы.

Эксперимент выглядел так: одну группу животных подвергали умеренному стрессу, а затем ограничивали доступ к пище. Грызуны в контрольной группе тоже голодали. Спустя время всем давали возможность получить лакомство при нажатии на рычаг. Довольно быстро все животные усвоили связь «рычаг – еда». Но дальше начались различия.

После того как стресс прошел, голодные мыши без дополнительного воздействия наелись и практически перестали нажимать на рычаг: стимул больше не был нужен. Однако мыши из стрессовой группы продолжали сотни раз нажимать на рычаг в течение дня, хотя в этом уже не было никакой необходимости: еды у них было достаточно. Фактически у них закрепился рефлекс, близкий к компульсивному поведению у людей.

Таким образом, стресс снижает когнитивную гибкость и закрепляет автоматические действия, которые сохраняются даже после исчезновения причины. Переложить это на поведение людей, имхо, вполне правомерно, конечно с некоторыми нюансами. При анализе человека нам важно учитывать, что он, находясь под стрессом, будет демонстрировать устойчивые, шаблонные реакции, которые не отражают его «нормальный» когнитивный уровень. А систематическая фиксация «стрессовых паттернов» может стать частью долгосрочного анализа поведения человека – как индикатор его слабых мест и вероятных сценариев