Антициник. Путеводитель для разочарованных идеалистов - Джамиль Заки

в последний день смены началась драка. В одно мгновение усилия десятков дней были сведены на нет – дети снова разделились на религиозные общины. Пока дерущихся мальчишек разнимали, один крикнул другому: «Ты оранский ублюдок!» (отсылка к Вильгельму Оранскому, королю Англии XVII века). Тень прошлой вражды лежала на этих детях, и лето, проведенное в дружелюбной обстановке, не могло ничего исправить, как пластырь не поможет при ожогах третьей степени.

То лето стало поворотным моментом в жизни Эмиля. В первое время он пал духом, но потом воспрял. Он знал, что шизофрения разрушает мозг, и был готов присоединиться к сотне ученых, которые пытались помочь больным, страдавшим так же, как его мать. Он осознал, что ненависть – это тоже болезнь мозга, которая искажает сознание людей и доводит их до безграничной жестокости. Но, в отличие от шизофрении, ненависть не была столь популярной темой в сфере исследований мозга. Разве можно помочь избавиться от ненависти, не понимая, как она работает?

Эмиль погрузился в исследования нейробиологии, связанной с феноменом мира. Но была одна проблема: такого направления в науке просто не существовало. Тогда он убедил известного исследователя из Массачусетского технологического института помочь ему создать это направление. Эмиль и его наставник использовали МРТ, чтобы понять, что происходит в мозгах палестинцев и израильтян, когда они читают новости о бедствиях друг друга [76, 77]. Работа привела Эмиля в Европу – там он изучал цыган, в Чикаго – на встречу с бывшими сторонниками превосходства белой расы, в Колумбию – помогать людям залатать раны, оставшиеся после гражданской войны.

Интересы Эмиля нельзя подвести под какую-то одну категорию, также он не стремился оставаться в рамках, которые ставили другие люди. В детстве он очень не любил обувь и до седьмого класса практически всегда ходил босиком, пока в новой школе не потребовали ее носить. Поскольку обуви у Эмиля не было, он одолжил кроссовки у мачехи. Он никогда никуда не спешил, ему нравилось зависать, даже когда его спутникам в путешествии нужно было куда-то идти [73]. Как сказал один из его наставников: «Он не из тех людей, кем можно было “управлять”» [78].

Если дело касалось ценностей, Эмиль не шел на компромисс ради условностей, неважно, был его выбор чем-то действительно важным или нет. Каждый раз, когда они со Стефани ходили куда-нибудь поужинать, Эмиль брал с собой контейнер для остатков еды, чтобы не использовать одноразовый пластик. «Иногда это даже раздражало, но всегда восхищало, – вспоминает она. – У Эмиля был надежный внутренний компас, которому он безоговорочно доверял».

Доверие к себе – внимание к другим

Эмиль точно жил по киническому принципу независимости – autarkeia. Не знаю, был ли он поклонником Диогена, но Эмиль любил другого мыслителя, который преподнес autarkeia под новым современным соусом. Одна из немногих вещей, к которой Эмиль относился с обожанием, была копия рукописи «О доверии к себе»[13] Ральфа Уолдо Эмерсона, которая хранилась у него дома на прикроватной тумбочке в коробке со стеклянной крышкой.

Эмерсон не мочился посреди городской площади, но, как любой киник, ненавидел условности. «Общество повсеместно борется со зрелостью каждого из своих членов… – писал он. – Оно не признает реальность, не признает творцов, а любит лишь имена и обычаи». Как и Диоген, Эмерсон верил, что можно выбраться из этой ловушки, если следовать зову сердца, без страха и компромиссов: «В доверии к себе постигаются все добродетели».

На сайте Goodreads Эмиль оставил отзыв о работе Эмерсона:

«Эссе “О доверии к себе” остается для меня одним из самых влиятельных произведений, которое помогло мне в формировании собственного характера… Оно побудило меня к действию и вдохновило стать хорошим и надежным человеком. Дало право выбирать самому, каким человеком буду».

Отзыв меня несколько озадачил. Я всегда думал, что Эмиль был сильно ориентирован на других людей, думал, что это наша с ним общая черта. И он правда таким был. Несколько людей в разговорах подтвердили: он всегда слушал настолько внимательно, что возникало ощущение, будто через его глаза фокусируешься сам на себе. Его посты в социальных сетях, даже касающиеся спорных политических вопросов, пропитаны смирением.

Как все это может сочетаться с неистовой самоуверенностью, с убеждением, что общество играет против своих же представителей? По-моему, способность объединяться – лучшее, что есть у нашего вида. Худшие вещи случаются, когда человек слепо верит внутреннему компасу. Конспирологам, расистам, демагогам плевать, что вы о них думаете. Их самоуверенность заглушает всех вокруг. Разве не было бы лучше, если бы они хоть немного сомневались в себе?

Несколько дней я терзался этой мыслью, пока не понял, что ответ находился, как было с детством Эмиля, буквально под носом – в исследовании моего коллеги из Стэнфорда Джеффа Коэна, посвященного убеждениям и ценностям.

Вы можете считать, что убеждения и ценности, как молочный и темный шоколад, – разные вкусы одного и того же. Но, на самом деле, между этими понятиями большая разница. Убеждения – это предположения или выводы; ценности – то, что дает человеку смысл жизни. Убеждения отражают ваши взгляды о мире; ценности характеризуют вас самих. Путаница в этих понятиях может привести к плачевным последствиям.

Если человек оценивает себя на основе убеждений – политических, личных или любых других, – ему отчаянно хочется быть правым. Любое посягательство на убеждения воспринимается как посягательство на саму личность – попытка убедить человека, что он недостаточно умен или хорош в чем-либо. Человек, который кричит громче всех, чаще всего боится, что он не прав.

Хотя циники сомневаются в других, они все же склонны оценивать себя через социальное сравнение [79]. В одном исследовании люди, которые соглашались с нелицеприятными утверждениями о человечестве от Кука и Медли, также часто говорили, что их чувство собственного достоинства зависит от престижа и статуса, и беспокоились, что их социальный уровень не дотягивает. Пытаясь найти подтверждение своим словам, они ищут доказательства, которые могут унизить других.

Один из способов выбраться из этой ловушки – сфокусироваться на самых важных ценностях, таких как autarkeia. В исследованиях Джеффа участникам показывают список качеств, таких как социальные навыки, близкие отношения, креативность. Затем респондентов спрашивают, что из списка имеет для них наибольшее значение в жизни, и просят «подтвердить» свою главную ценность. Например, если вы считаете, что важно быть веселым, можно написать абзац, в котором будет «личный опыт, когда чувство юмора играло особую роль и помогало почувствовать себя хорошо».

Когда люди подтверждают свои ценности, они вспоминают о высшей цели, внешние социальные угрозы при этом теряют свой вес. Исследования Джеффа (и многих других) показывают, что люди с