Прогресс духовности - Зигмунд Фрейд

131

К такому же выводу приходит Мережковский, но в его изложении детство Леонардо значительно расходится в существенных чертах с нашей версией, извлеченной из фантазии о коршуне. Если бы улыбка принадлежала самому Леонардо, как предполагает писатель, то едва ли кто-либо ранее упустил возможность о том поведать. – Примеч. авт.

132

Х. Фрис – швейцарский живописец; Г. Гольбейн-старший – немецкий художник; Дж. даи Либри – итальянский художник эпохи Возрождения. – Примеч. пер.

133

См. Konstantinowa (1907): «Мария глядит на своего отпрыска с глубоким чувством, а ее улыбка напоминает загадочное выражение лица Джоконды»; в другом месте о Марии: «В ее чертах витает улыбка Джоконды». – Примеч. авт.

134

См. v. Seidlitz (1909). – Примеч. авт.

135

Примечание 1919 г.: Если попытаться разделить фигуры Анны и Марии на этом полотне и обособить их друг от друга, выяснится, что сделать это не так-то просто. Пожалуй, можно даже сказать, что фигуры слиты в одно целое, как сливаются вместе обрывки дурных снов, и трудно определить порой, где заканчивается фигура Анны и начинается фигура Марии. Но то, что критическому взору предстает недостатком и пороком художественной композиции, для аналитика выступает отсылкой к тайному значению картины. Выходит, что художник воспроизвел двух матерей своего детства в единой, общей фигуре.

Оскар Пфистер сделал замечательное открытие в связи с луврским изображением, и оно для нас крайне важно, пусть даже мы принимаем его с известными оговорками: в причудливых, несколько спутанных складках одеяния Марии он разглядел очертания коршуна, каковые истолковал как бессознательную головоломку: «На картине, изображающей мать художника, очевидно проступает коршун, символ материнства. В синей ткани, что облегает бедра женской фигуры на переднем плане и ниспадает к правому колену, вполне угадывается характерная голова коршуна с шеей и резким изгибом там, где должно начинаться тело. Ни один зритель из тех, кому я поведал о своем малом открытии, не отказался увидеть эти очертания».

Полагаю, читатель не затруднится после этих слов рассмотреть прилагаемую репродукцию картины и попробовать самостоятельно отыскать птицу, которую углядел Пфистер. Синяя ткань, обозначающая края подразумеваемой фигуры, выделена серым на фоне остальной одежды.

Пфистер продолжает: «Однако важный вопрос заключается в следующем: насколько далеко простирается эта головоломка? Если проследить направление складок, столь отличных от окружения, двигаясь от середины предполагаемого крыла, то мы заметим, что частично ткань спускается к ноге женщины, а частично тянется вверх, к плечу, и покрывает ребенка. Первая часть более или менее представляет крыло и хвост коршуна, наблюдаемые в природе; вторая же изображает его брюхо и, если обратить внимание на расходящиеся линии, схожие с очертаниями перьев, расправленный птичий хвост, правый кончик которого, в точности как в детском сне Леонардо [sic!], направлен ко рту ребенка, то есть самого Леонардо».

Далее автор более подробно рассматривает это толкование и обсуждает те затруднения, которые из него проистекают. (О. Пфистер – богослов и психоаналитик, практиковал религиозную психотерапию; на немецком опубликована его переписка с Фрейдом. – Примеч. пер.)

Примечание 1923 г.: Велик соблазн сравнить луврское изображение святой Анны со знаменитым лондонским рисунком «Мадонна с младенцем, Святой Анной и Иоанном Крестителем» (см. Рис. 4), где налицо все те же персонажи, зато композиция полностью изменена. Тут тела двух матерей сливаются еще неразрывнее, обособить их становится почти невозможным, и критики, вовсе не помышляя о толкованиях, вынуждены признавать, что «две головы как бы прорастают из одного тела».

Большинство авторитетов согласно в том, что лондонский рисунок имеет более раннее происхождение; его принято относить к первому пребыванию Леонардо в Милане (до 1500 г.). Адольф Розенберг (немецкий историк искусств. – Пер.), с другой стороны, трактует композицию рисунка как позднейшую и более удачную версию той же темы и следует за Антоном Шпрингером (австрийский историк и искусствовед. – Пер.) в датировке этого изображения позже «Моны Лизы». Нашим выводам более всего соответствует тот случай, если бы рисунок появился намного раньше. Не составит труда вообразить, что луврская картина выросла из этого рисунка, тогда как обратная процедура кажется совершенно невразумительной. Если взять за отправную точку композицию рисунка, мы поймем, что Леонардо, должно быть, испытывал потребность развеять подобное сновидению слияние двух женских фигур (явно обусловленное детским воспоминанием) и разделить в пространстве две головы. Все происходило, думаю, следующим образом: от общей материнской группы он отделил голову Марии и верхнюю часть ее тела, наклонив чуть вперед; в обоснование такого смещения младенца Христа пришлось спустить с ее коленей наземь. Тем самым не осталось места для маленького святого Иоанна, и его заменили ягненком. – Примеч. авт.

136

См. мои «Очерки по теории сексуальности» (1905). – Примеч. авт.

137

«Иоанн же носил одежду из верблюжьего волоса и пояс кожаный на чреслах своих, и ел акриды и дикий мед» (Мк. 1:6). – Примеч. ред.

138

Не стану здесь говорить о более крупной ошибке Леонардо в этой записи (он назвал отца восьмидесятилетним, хотя тому было 77 лет). – Примеч. авт.

139

Тот, кто, как вор, воссел на мой престол,

На мой престол, на мой престол, который

Пуст перед сыном божиим, возвел

На кладбище моем сплошные горы…

Перевод М. Лозинского. – Примеч. ред.

140

Похоже, Леонардо снова допустил ошибку в подсчетах, на сей раз – в числе своих братьев и сестер, что противоречит в остальном точной записи. – Примеч. авт. (Ошибки нет, если допустить, что Леонардо посчитал только законных потомков отца. – Примеч. пер.)

141

Отсылка к «Гамлету»; ср. «они готовы Ирода переиродить; прошу вас, избегайте этого» (перевод М. Лозинского). – Примеч. ред.

142

См. v. Seidlitz (1909). – Примеч. авт.

143

См. Solmi (1910). – Примеч. авт.

144

См. Herzfeld (1906). – Примеч. авт.

145

Там же. Большой Лебедь – по всей видимости, гора Монте-Чечеро близ Флоренции (по-итальянски cecero – лебедь). – Примеч. авт.

146

Примечание 1919 г.: Это утверждение опирается на исследования Пауля Федерна и Моурли Волда, норвежского ученого, никак не связанного