Развод. Месть предателю - Милана Усманова

Милана Усманова

Развод. Месть предателю

Глава 1

— Ты не представляешь, каково это — шесть лет спать рядом с этой тушей. Я заслужил за своё терпение столь шикарный подарок… тебя… настоящую женщину… Я люблю тебя, Вика. Только тебя.

Я только вошла в номер. Услышанное заставило меня замереть в ужасе и неверии. Я судорожно сжала в руке ключ-карту и прикусила губу, чтобы не вскрикнуть. Голос Димы доносился с балкона, тот самый нежный голос, которым он шептал мне признания в любви всего пару часов назад. Только сейчас в нём слышались совсем другие интонации.

Туша. Он назвал меня тушей.

А Вика… Я знаю только одну Викторию, свою двоюродную сестру.

Ту Вику, чьё лицо улыбается с каждого плаката салонов "Чёрная вода". Та самая красавица, которая всегда была рядом, поддерживала меня после смерти папы, помогала преодолеть обрушившееся на меня глухое горе…

Сердце забилось так громко, что, казалось, его слышно в соседних номерах элитного отеля в Куршевеле. Я прислонилась к стене, чувствуя, как земля уходит из-под ног. За тонкой дверью балкона муж продолжал разговор с моей сестрой — той, которой я доверяла больше всех на свете.

Меня качнуло, как пьяную, и я неловко смахнула с тумбы у входа маленькую статуэтку, она глухо упала на пол, но не разбилась.

Беседа на балконе тут же прекратилась, затем я услышала шаги. Я, стараясь не дрожать, захлопнула дверь, чтобы он подумал, что я вот только что пришла, подняла статуэтку и метнулась в ванную комнату. Заперлась, стараясь дышать тише. Руки дрожали так сильно, что я едва смогла провернуть замок.

— Анечка? — послышался его голос из-за двери. Тот самый ласковый тон, от которого ещё вчера у меня тепло становилось на сердце. — Ты уже вернулась? Как отдохнула в спа?

Я посмотрела на себя в зеркало. Круглое лицо, двойной подбородок, полные руки в махровом халате отеля. Девяносто пять килограммов при росте сто шестьдесят пять. Туша. Рядом с точёной фигурой Вики я действительно выглядела именно так.

— Анечка? — он постучал. — Всё в порядке?

— Да-да, скоро выйду, — прохрипела я, пытаясь сделать голос обычным. — Просто… хочу принять душ и смыть массажное масло.

— Не торопись, любимая. Я заказал нам ужин в номер. Хочу провести с тобой романтический вечер.

Любимая. Как же цинично это прозвучало сейчас. Или я что-то не так поняла? Может быть, между ними только рабочие отношения, а я домыслила лишнего? Может, фраза про "тушу" относилась к кому-то другому?

Я застыла изваянием, пыталась найти хоть какое-то оправдание услышанному. Есть ли шанс, что это розыгрыш? Возможно, Дима репетировал роль для корпоративного спектакля?

Но голос… В его голосе была такая нежность… искренняя с нотками страсти, которой мне не хватало последние месяцы.

Тряхнув головой, шагнула под горячие струи. Последний год после смерти папы был очень тяжёлым. Стресс, горе, новые обязанности в компании, которые Дима после недолгих уговоров так великодушно взял на себя… Возможно, я слишком подозрительна? Возможно, просто устала и везде вижу подвох?

Дима всегда был таким заботливым. Когда у меня случился приступ паники на том деловом ужине два года назад, он первым подошёл, помог выйти на воздух, терпеливо ждал, пока я успокоюсь. “Ты сильная, Аня. Сильнее, чем думаешь”, — говорил он тогда. А как он поддержал меня, когда коллеги папы начали сомневаться в моей компетентности после похорон… “Не слушай их, — убеждал он. — Ты справишься. А я всегда буду рядом”.

— Анечка, ужин приехал, — раздался стук в дверь. — Твоё любимое шампанское и устрицы.

Я выключила воду. Надо было взять себя в руки. Завтра мы собирались кататься на лыжах. Дима так настаивал на этой поездке, говорил, что горный воздух поможет мне восстановиться после всех потрясений.

— Сейчас, — отозвалась я, заворачиваясь в полотенце.

Завтра на свежем воздухе, вдали от городской суеты и лишних ушей соседей, я смогу честно поговорить с мужем. Спросить напрямую о Виктории. Выяснить, что означал тот разговор. Есть шанс, что всё не так страшно, как мне показалось.

Медленно выдохнула и, нацепив лёгкую улыбку, вышла из ванной. Дима стоял у окна, за которым мерцали огни курорта, а дальше виднелись заснеженные вершины Альп.

— Вот и моя красавица, — улыбнулся он мне, обернувшись, и я попыталась найти в этой улыбке хоть частичку той теплоты, которая звучала во время его беседы с Викой.

Следующее утро встретило нас ярким солнцем и свежим снегом. Дима был необычайно оживлён за завтраком, шутил, строил планы на день. Я молча пила кофе, продолжая снова и снова прокручивать в голове подслушанное вчера.

— Сегодня покатаемся по интересной трассе, — сообщил он, намазывая круассан маслом. — Я нашёл прекрасное место, где мало людей. Хочу побыть с тобой наедине.

— Хорошо, — кивнула я. — Просто прекрасно.

Через час мы уже ехали на подъёмнике к вершине. Рядом с нами устроились ещё двое туристов. Я нервно держалась за поручни — меня пугал предстоящий непростой разговор. Муж сидел рядом, что-то печатая в телефоне.

— Срочное сообщение? — спросила я, стараясь придать голосу небрежность.

— Рабочее, — коротко ответил он, не поднимая глаз.

На экране я мельком увидела имя "Вика" и сердечко рядом. В центре моей груди тут же разлилось смятение и острая боль предательства.

Значит, вчера я ничего не придумала…

Наверху ветер был сильнее, чем казалось снизу. Я с трудом удерживала равновесие на лыжах, пока Дима легко скользил рядом, выбирая направление.

— Давай туда, — он указал на уединённую тропу, уходящую в сторону от основной трассы. — Там красивый вид.

Я послушно поехала за ним, стараясь не упасть. Тропа действительно вела к живописной небольшой площадке на краю обрыва, откуда открывался потрясающий вид на долину. Мы остановились, и я, наконец, набралась смелости.

— Дим, — голос дрожал, но я заставила себя продолжить. — Нам нужно поговорить.

— Да, конечно, милая, — он заинтересованно на меня посмотрел.

— О Вике.

Он тут же поджал губы, улыбка исчезла, словно её стёрли.

— О Вике? И что именно ты хочешь знать? — от мужа повеяло неприкрытым раздражением. Он никогда со мной так не общался.

— Вчера я случайно услышала твой разговор с ней… — я сглотнула, вдруг ставшей вязкой слюну, вдохнула-выдохнула, собираясь с духом. — Ты сказал… ты назвал меня…

— Тушей? — издевательски хмыкнул он и вдруг зло усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла. — Ну что ж, раз ты всё слышала, можно не притворяться. Впрочем, после этой поездки я хотел