После измены. Новый год для троих - Ольга Дашкова

После измены. Новый год для троих

Ольга Дашкова

Глава 1

Лиза

Стою в отделе кукол «Детского мира» и пытаюсь не думать о том, сколько денег потрачу на Новый год. Алиса носится между полками и каждые тридцать секунд находит новую «самую нужную игрушку в мире».

— Мама, смотри! — кричит она, размахивая плюшевым единорогом размером с нее саму. — Он же розовый! И с крылышками!

— Алиса, положи на место, — автоматически отвечаю, перебирая более скромные варианты. Четыре года назад я даже представить не могла, что буду высчитывать каждую копейку в игрушечном магазине.

Но я не жалею. Ни о чем не жалею.

Алиса — мой свет, моя вселенная, мой смысл жизни. Когда я смотрю в ее огромные карие глаза, так похожие на… Нет. Не думать о нем. Никогда.

— Мама, а можно эту принцессу? — Алиса тянет меня за рукав, показывая на дорогую куклу в блестящем платье.

— Солнышко, давай выберем что-то попроще, — улыбаюсь, присаживаясь рядом с ней. — Смотри, вот эта кукла тоже очень красивая.

— Но у нее нет короны, — вздыхает Алиса с таким трагичным выражением лица, словно это вопрос жизни и смерти.

— Зато у нее добрые глаза, — говорю, поправляя дочке непослушную прядку. — А корону мы можем сделать сами из фольги. Помнишь, как мы на твой день рождения мастерили?

Алиса задумывается. В эти моменты она выглядит совсем взрослой, морщит носик точно так же, как делала это я в ее возрасте. И точно так же, как делал… Стоп. Не сейчас.

— Ладно, — наконец соглашается она. — Но тогда еще единорога!

— Алиса…

— Маленького! Вот этого!

Она хватает первого попавшегося единорога и несется к выходу из отдела, не глядя по сторонам. Я вскакиваю, чтобы догнать ее:

— Алиса, стой! Не беги! Там люди!

Но поздно. Моя четырехлетняя торпеда врезается в кого-то на полном ходу. Слышу мужской возглас удивления, звук падающих коробок.

— Алиса! — подбегаю, готовая извиняться. — Прости, она не хотела… Мне очень жаль…

Но слова застывают в горле. Передо мной стоит Герман.

Герман Архипов. Человек, который разбил мне сердце пять лет назад. Отец моего ребенка, который об этом не знает.

Он изменился. Повзрослел. Стал более солидным и привлекательным. Морщинки вокруг глаз стали глубже. Но все такой же высокий, широкоплечий, в безупречно сидящем дорогом пальто. От него все так же пахнет тем самым парфюмом, от которого у меня когда-то кружилась голова и подкашивались ноги.

— Ой, простите, — щебечет моя дочь.

— Ничего страшного, принцесса, — мягко говорит он Алисе, собирая рассыпавшиеся коробки с конструктором. — Бывает.

Алиса смотрит на него снизу вверх, приоткрыв рот. В ее глазах восхищение — Герман всегда производил такое впечатление на людей. Особенно на женщин и не важно сколько им лет.

— Извините, пожалуйста, — шепчу, чувствуя, как кровь отливает от лица. — Она не специально. Она просто… увлеклась.

Герман медленно поднимает глаза от Алисы и смотрит на меня, по его лицу пробегает удивление, затем узнавание. Потом — полный шок.

— Господи… Лиза? — голос звучит хрипло, словно он не может поверить собственным глазам. — Лиза Костромина?

— Да, — отвечаю, пытаясь взять себя в руки и не показать, как дрожат руки. — Привет… Герман.

Мы стоим посреди игрушечного магазина, между полками с куклами и машинками, под звуки новогодней музыки, и время словно остановилось. Покупатели обходят нас стороной, дети смеются где-то рядом, но я слышу только стук своего сердца.

— Ты… — Герман качает головой, словно пытается прийти в себя. — Ты как будто исчезла с лица земли. Я искал тебя…

— Искал? — смех получается горьким. — Как же, искал. Прямо в свадебном путешествии, наверное.

Его лицо каменеет.

— Мама, кто это? — спрашивает Алиса, дергая меня за куртку.

Открываю рот, но не знаю, что сказать. Герман переводит взгляд на мою дочь, что-то меняется в его лице. Он изучает ее черты — темные волосы, карие глаза, упрямый подбородок.

Мой подбородок. Но его глаза.

— Сколько ей лет? — тихо спрашивает он, в его голосе появляется какая-то странная нота.

— Четыре, — отвечаю автоматически, а потом понимаю свою ошибку.

Герман молчит несколько секунд, но я вижу, как работает его мозг. Он считает месяцы, вспоминает. Его лицо бледнеет на глазах.

— Четыре года, — медленно повторяет он. — Четыре года и… сколько месяцев?

— Это не твое дело, — отвечаю слишком быстро.

— Мама, а почему дядя такой странный? — громко интересуется Алиса, совершенно не понимая накала ситуации. — И почему ты сердишься?

— Тише, солнышко, — шепчу, наклоняясь к ней.

— Но он же красивый, — продолжает она, глядя на Германа с неприкрытым восхищением. — Как принц из мультика! Правда, красивый?

Герман вдруг приседает перед ней, и я чувствую, как внутри все сжимается от паники.

— Как тебя зовут, принцесса? — спрашивает мягко, тем самым голосом, которым когда-то говорил со мной.

— Алиса, — гордо отвечает моя дочь. — Алиса Костромина. А вас как?

— Герман, — говорит он, не сводя с нее глаз. — Герман Владимирович. Очень приятно познакомиться, Алиса.

Он протягивает ей руку для рукопожатия, и она, хихикая, пожимает ее своей крошечной ладошкой.

— У вас красивое имя, почти как у принца, — серьезно сообщает она. — А почему у вас такие же глаза, как у меня?

Воздуха становится мало. Очень мало.

— Алиса, — говорю срывающимся голосом, — пойдем отсюда. Нам пора.

— Нет, подожди, — Герман поднимается, делает шаг ко мне. — Лиза, нам нужно поговорить.

— Нам не о чем говорить.

— Да как же не о чем? — его голос становится громче. — Если то, о чем я думаю, правда…

— Заткнись, — цежу я сквозь зубы. — Здесь ребенок.

— Именно! Здесь ребенок! Который, похоже, мой ребенок!

— У тебя НЕТ ребенка! — кричу, забыв об осторожности. — У тебя есть жена! Помнишь? Та, которой ты делал предложение, пока я носила под сердцем…

Осеклась, понимая, что сказала слишком много.

— Мама, — тихо говорит Алиса, испуганно глядя на нас, — почему вы ругаетесь?

Герман стоит