Укрощение строптивой в деревне - Лина Мак

Лина Мак

Укрощение строптивой в деревне

– Ты немного попутала, золотко. – Матвей наступает на меня, пугая натиском, но не так сильно, как лес вокруг. – У нас здесь не смотрят на то, сколько у тебя бабла на карточке. Здесь такса другая.

– Какая такса? Что ты несёшь? Я заблудилась, – стараюсь говорить спокойно.

– Тогда ты должна благодарить меня и радоваться тому, что я тоже решил сходить за ягодами. – Улыбка трогает его сочные губы.

– Как интересно, – постукиваю себя по подбородку. – А несколько дней назад ты называл меня мажоркой и говорил, что уродливее не встречал. Но выходит, что сейчас я должна благодарить тебя?

– Да, и желательно на коленях…

***

Папа отправил меня в деревню к тётке, в надежде, что я вернусь отсюда другим человеком. Заблокировал мои карточки, счета. Даже мою малышку на штрафстоянку отправил. Но ничего, я сделаю так, что они пожалеют, отправив меня сюда. Я, Злата Березина, и никакие там трактористы-комбайнёры меня не испугают! И не соблазнят! И было бы там на что смотреть! Хотя есть, определённо есть…

Глава 1

– Гори – гори ясно! – ору вовсю, не обращая внимания на вопли и панические крики вокруг.

– Еху! Давай, жги, Злата! – пьяные голоса подруг только добавляют злости.

Выхватываю у одной из девчонок бутылку с текилой и, сделав глоток, кидаю её в стену ночного клуба.

Жаль, что этот урод успел удрать. А ведь клялся мне в любви, козёл! Я бы ему не только яйца отбила, если бы успела. Но и так сойдёт. Опираюсь задницей на капот своей крошки и улыбаюсь.

– Руки вверх, полиция! – раздаётся с двух сторон.

– А что это у нас за двое из ларца? – хохочу и откидываюсь на капот своей тачки. – Пошли вон! Я папе позвоню сейчас!

Но вместо того, чтобы от меня все отстали и дали вдоволь насладиться своей местью, грубым захватом меня стаскивают с капота и надевают наручники.

Начинаю визжать, брыкаться и кусаться. С двух сторон слышен мат, но меня скручивают так, что я даже не успеваю понять, как оказываюсь в полицейской тачке.

– Уроды! Можете писать завещание! Вас сначала уволят с позором, а после казнят.

– Ори, ори, – один из ментов поднимает руку и указывает на камеру, что висит на переднем стекле. – Тебе и так уже срок светит.

– Ой, как же я могла забыть: милицию смогли переименовать в полицию, а мозги-то у вас ментовские остались.

Менты замолкают, а я вижу, как к ночному клубу подъезжают пожарные машины и машины скорой помощи. Быстро они реагируют. Да и как по-другому, когда в этом клубе тусуется вся золотая молодежь столицы.

И эта сволочь Славин – тоже! Одно радует, я такой стрим сделала сегодня, что сама в восторге. Его отбитые яйца и голый зад будут ещё долго мемом. Урод! И пускай бы это был кто из нашего круга, так нет же, какая-то стрёмная официантка!

Смотрю в окно, что сделано под самым потолком в камере, и вижу, как на улице светает. К камере подходит хмурый и молчаливый папа с каким-то колобком в погонах.

– Советую тебе, Сан Саныч, отправить свою дочку в какой-нибудь пансионат. Закрытого типа. И с режимом. Строгим, – говорит этот колобок, а папа смотрит на меня.

– Себе посоветуйте, – огрызаюсь, и только дверь открывается, бросаюсь папе на шею, завывая: – Папочка, они меня оскорбляли. Применяли силу. Они такое на тебя…

– Злата, закрой рот, – перебивает меня папа и говорит таким спокойным голосом, что я теряюсь. – Спасибо, Аркадьич. С меня причитается. А с дочкой я разберусь.

– Папочка, – пищу, ничего не понимая.

– Домой, Злата.

Папа разворачивается и идёт на выход, а я чувствую на себе взгляды всех этих уродов, которые решили, что меня будут наказывать. Ну-ну. Посмотрим ещё, кто кого. Я их всех запомнила.

Но за папой иду молча, так как сначала нужно пережить его бурю. После пообещать вести себя хорошо, а дальше уже можно и план мести составить. Пару месяцев у меня есть.

Садимся в машину, и первое же, что я слышу, повергает меня в шок:

– Карта твоя заблокирована. Счёт заморожен. Машина на штрафстоянке. Я лучше буду платить за неё ментам, чем каждый раз выкупать, – говорит папа, смотря в затылок своему водителю. – Ты сейчас приезжаешь домой и собираешь вещи. Поедешь к тётке своей, маминой старшей сестре. За Урал.

– Пап, ты чего? Это же просто клуб, – вставляю я и тут же пугаюсь папиного взгляда.

Он резко разворачивается ко мне и выкрикивает:

– Просто клуб? Просто клуб?! Да ты хоть представляешь, сколько мне теперь придётся отмываться от твоей выходки? Какая же… – но папа обрывает себя, хотя по глазам видно, что он хотел сказать.

– Ну, давай! Договаривай, чего же ты! – слёзы пощипывают глаза, но я держусь.

– Когда же я упустил тебя, Златка, – тяжёлый вздох срывается с губ отца, а я ненавижу его в этот момент.

– Когда променял единственную дочь на свой бизнес, – огрызаюсь и отворачиваюсь к окну.

Ненавижу его! Всех ненавижу. Айфон пищит входящим, но стоит мне его открыть, как желание разбить его становится непреодолимым. Сдерживает только то, что новый купить не смогу.

В мессенджере одна из моих подружек скинула мне сторис моего, уже бывшего, парня, где он рассказывает, что он делал со мной, и обещает, за отдельное вознаграждение, скинуть всем желающим в личку подробности. Урод!

– И с этим мне тоже придётся разбираться, – голос папы звучит так, будто меня машиной переехало. – Ты слишком заигралась, Злата.

Он ещё что-то говорит, но я демонстративной достаю свои айподсы и, врубив любимый плейлист на всю, отворачиваюсь к окну.

Я сама смогу решить проблему с бывшим. Мне не нужна помощь. Не маленькая девочка, научилась справляться как-то. Без мамы справлялась же, и сейчас смогу.

Как только тачка заезжает на территорию нашего дома, я на ходу выскакиваю из неё и несусь в дом. Хочет избавиться от меня, значит, так и быть.

– Злата, открой! – папа стучит в дверь, но я молчу и собираю чемодан. – Не заставляй меня чувствовать вину. И ты сама виновата!

Чувствую, папочка, и тебе полезно! А я и у тёть Люси проживу. Подумаешь, деревня! То же самое, что и здесь, только до города чуть дальше.

В один чемодан всё не влезает, и это нервирует. Приходится достать второй. Пока скидываю всё самое необходимое, улавливаю