Я тебя нагадала - Татьяна Ма

Татьяна Ма

Я тебя нагадала

Пролог

— Опять мясо жесткое, — поморщился Вадим, безрадостно ковыряя вилкой только что разогретый ужин.

Соня грела его три раза. Вообще-то, она всегда старалась готовить, подгадывая как раз к возвращению мужа из офиса, но все чаще и чаще не угадывала со временем. Вадим не предупредил, что задержится, а потому ужин остыл. Когда, не вытерпев, Соня позвонила, Вадим лишь бросил сухое:

— Уже выехал, скоро буду.

Но «скоро» растянулось на час, и еда остыла. Потом, когда Вадим наконец-то приехал, Соня поспешила на кухню и подогрела ужин во второй раз. Однако муж заперся в ванной, где пролежал, расслабляясь, почти час. И вот, наконец, он соизволил явиться за обеденный стол, и первое, что Соня услышала от него, — это упрек.

— Сто раз тебе говорил: не разогревай еду в микроволновке, она становится резиновая, — безэмоционально произнес Вадим, будто ему не то что разговаривать с женой — даже упрекать ее было лень.

Соня наблюдала, как муж перемешал бефстроганов с гарниром, превратив блюдо в неприглядную тюрю, раздраженно отодвинул от себя тарелку и потянулся за другой, в которой был салат «Цезарь». Соня даже соус к нему сделала собственноручно, знала, что покупной лишь испортит вкус. В холодильнике ждал десерт — джелато из молока, сахара, черники и миндаля.

Вадим подцепил лист зеленого салата и тонкий ломтик пармезана, поднес вилку ко рту, со скепсисом попробовал и скривил кислую мину.

— Сухарики покупные, соус — тоже, — сделал вывод Вадим, — такой «Цезарь» я и в дешевой забегаловке могу попробовать.

Соня сидела напротив мужа, молчала и продолжала вертеть в руках нож, который до этого зачем-то положила на обеденный стол. Она смотрела на острое лезвие, на котором играли блики от потолочного светильника.

Вадим поднялся и направился к небольшому винному шкафчику, открыл дверцу и достал с полки початую бутылку коньяка. Все это Соня видела как бы в замедленном действии, будто кинопленку заело, и теперь каждое движение мужа растягивалось во времени. К голове Сони прилила кровь, в ушах шумело, а последовавшие далее слова мужа отбивались в ее сознании эхом.

— Соня, Соня, — устало произнес Вадим и покачал головой. — Сидишь столько лет дома, не работаешь, ничем не занимаешься, хоть бы готовить научилась. Женщина ты или что, в конце-то концов!

Поднеся полную рюмку коньяка к губам — Вадим пил его из старых хрустальных приземистых рюмочек с резными гранями, не признавая современные снифтеры, — он опрокинул ее содержимое в рот и, зажмурившись, откинул голову.

Соня сама не поняла, как оказалась позади мужа и со всей силы всадила ему нож под лопатку.

— Я умею готовить! Умею! — вырвался из ее груди вопль.

Вадим привалился к столу, вскрикнув, а Соня, больше не контролируя себя, выдернула нож и занесла его для нового удара.

— Я умею готовить! Умею готовить! Умею! Умею! Умею! — кричала она, нанося удар за ударом.

Соня не заметила, как Вадим затих и осел на пол, как рюмка упала, не разбившись, и закатилась под стул, как кровь из ран мужа плескала, окропляя все вокруг, а потом брызнула фонтаном: наверное, Соня перерезала артерию, и теперь темно-алая струя забила мощно, заливая столы, пол, усеяла мелкими каплями лицо и светлые волосы самой Сони. Ее руки, сжимавшие нож, словно превратились в липкие красные перчатки.

Не заметила Соня и того, что в квартире оказались посторонние люди, забрали тело Вадима, унесли его куда-то.

Потом Соня сидела в кабинете следователя и отвечала на протокольные вопросы. После следователя ее отвели на психолого-психиатрическую экспертизу, где две женщины стали расспрашивать ее о произошедшем.

— Я не сумасшедшая, — уставившись в одну точку, заявила Соня. — Я прекрасно понимала, что делаю. Я давно хотела. Очень давно, но все не хватало духу. А тут, видимо, я дошла до той точки, когда все — баста! — больше копить это в себе я не могла.

— Ваш муж бил вас? Издевался?

— Нет, — Соня подняла на женщину, задавшую этот вопрос, безразличный взгляд. — Не всегда нужно бить, чтобы унизить человека. Да и слово иногда бьет хлеще руки. Я терпела пять лет, но больше не могла смотреть на то, как он делает вид, что он идеальный муж, а я — плохая жена. Не могла больше готовить ему есть, гладить его рубашки, смотреть, как он жует, как он пьет, как он дышит. — Соня провела по лбу тыльной стороной ладони. — Он давно изменяет мне, но притворяется, что не знает, что я знаю. А я притворяюсь, что ничего не понимаю.

Соня посмотрела на свои ладони. Они почему-то до сих пор были в крови, свежей, даже не запекшейся. Она поднесла их к лицу, вдохнула, ожидая ощутить железистый запах, но вместо этого почувствовала аромат кофейных зерен и ванили.

Подняв глаза на женщин-психологов, Соня увидела, что они исчезли, а она уже сидит в зале суда. Судья начал зачитывать приговор:

— Суд установил, что гражданка Меркулова Софья Алексеевна виновна в совершении… — на этих словах судья поперхнулся и закашлялся.

Он прочистил горло, снова открыл рот, чтобы огласить приговор, но вместо слов по залу разнеслась веселая мелодия популярного хита: «Нелюбимая ждет меня у окна…» Соня удивленно вскинула глаза на судью, но тот продолжал извергать из себя слова песни.

Непроизвольно дернув ногой, Соня открыла глаза. В темноте комнаты ее мобильник разрывался входящим звонком с незнакомого номера.

— Алло? — спросонья хриплым голосом произнесла она.

— Сонь, я задерживаюсь на работе. Не жди меня, буду поздно. — Соня узнала голос мужа. Где-то вдалеке раздавался приглушенный женский смех.

— Насколько поздно? — спросила Соня безразлично.

— Не знаю. Поздно. У меня экстренное совещание, — сухо бросил Вадим и повесил трубку.

Соня отупелым взглядом посмотрела на мобильник. Почему он звонил не со своего номера? Экстренное совещание. Будет поздно. Она прекрасно знала природу этих совещаний. И Вадим знал, что она знает. Они оба притворялись. Уже слишком давно притворялись.

Потянувшись, Соня зевнула и встала с дивана, на котором прикорнула в ожидании мужа. С ее юбки что-то соскользнуло и глухо стукнулось о ковер. Соня нагнулась и подняла упавший предмет. Откуда здесь нож? Сердце пропустило удар, а Соня подумала: «Все же хорошо, что Вадим сегодня задерживается».

Вздохнув, она пошла на кухню, собрала со стола тарелки, засунула их в посудомоечную машину. Нетронутый ужин улетел в мусорное ведро.

И когда их брак успел превратиться в безвкусную жвачку? Ведь когда-то все