Игра на камеру - Челси Курто

Челси Курто

Игра на камеру

Информация

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по просторам нашей великой и могучей сети интернет.

Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства. Запрещено использовать материал в коммерческих и иного рода целях! Публикация данного материала не предназначена для этого!

Книга является 2 в серии «Любовь через объектив», Все 5 книг про разные пары. Можно читать каждую книгу как одиночку.

Книги в серии:

#1 Чувства на камеру / Camera Chemistry

#2 Игра на камеру / Caught on Camera

#3 Behind the Camera

#4 Off Camera

#5 Camera Shy

Тропы: от друзей до возлюбленных, фальшивые отношения, взрослые герои, футбольный тренер/врач, разница в возрасте, друзья с привелегиями, солнечный/солнечная

Автор: Челси Курто / Chelsea Curto

Название серии книг: Любовь через объектив / Love through a Lens Book

Пара: Шон Холмс & Лейси Дэниелс / Shawn Holmes & Lacey Daniels

Книга: Игра на камеру / Caught on Camera

Перевод сделан: tg. Amour Illimité и tg. MARVELIABOOKS

Для тех, кто беспокоится о том, куда ведёт их жизнь:

Посмотрите, как далеко вы зашли.

(И девчонкам, которые любят тот момент в любовных романах, когда парень говорит «К черту все». Это для вас.)

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ О СОДЕРЖАНИИ

В этой истории много смешных моментов, но я хотела бы затронуть пару элементов, которые могут вызвать переживания у некоторых читателей:

— панические атаки,

— упоминание развода и бесплодия,

— ненормативная лексика,

— откровенные сексуальные сцены.

.

1

ЛЕЙСИ

Десять лет в медицине, а я все еще не привыкла к тому, что на меня могут обмачится.

— Мне очень жаль. — Мать Арчи Гринбурга смотрит на меня, охваченная ужасом. Ее глаза переходят на мою щеку, потом на лоб, и я издаю крошечный вздох. — У него не было проблем с животом. Особенно с поносом, — говорит она.

— Правда? Интересно. — Я беру бумажное полотенце и вытираю фекалии с кожи, считая секунды до того момента, когда смогу принять душ и продезинфицировать каждый сантиметр своего тела. Я улыбаюсь ей натянутой, но понимающей улыбкой. Младенческие испражнения — это, к сожалению, часть работы педиатра. — Не волнуйтесь об этом. Это происходит постоянно.

— Постоянно? — повторяет она, но я не думаю, что ей стало легче.

— Да. Ничего страшного. — Я встаю и мою руки в маленькой раковине слева от смотрового стола. Я намыливаю руки до локтей и тру их, пока кожа не краснеет. — Хорошие новости: Арчи чувствует себя отлично. Рост и вес соответствует возрасту. Никаких задержек в развитии, и ему сделаны все прививки. У вас здоровый ребенок, Линна. Увидимся на плановом осмотре в 9 месяцев.

— Вы уверены? — Она берет Арчи на руки и прижимает его к себе. Я наблюдаю, как она поправляет одеяло вокруг него и целует его в нос. — Мы беспокоились. Он так много кричит, и мы не спали всю ночь с тех пор, как он родился.

Я смотрю на молодую женщину. Я замечаю мешки под ее глазами и бледные впалые щеки. На шее у нее засохшая слюна, а волосы спутаны в пучке на макушке. Моя улыбка сменяется уважением, благоговением и восхищением тем, что она справляется с трудной ролью матери.

— Линна, — мягко говорю я. — Вы не навредите ему. Младенцы переходят на такой же режим сна, как и взрослые, в возрасте от трех месяцев до года. Он не отстает, он просто не торопится. Когда мы снова увидимся, я уверена, что Арчи будет совсем другим ребенком.

— Спасибо, доктор Дэниелс. — Она облегченно вздыхает и встает. — Не зря вы лучший педиатр в округе Колумбия. Поэтому люди записываются к вам на прием за несколько месяцев до рождения ребенка. Вы так хороши в своем деле. Спасибо, что заботитесь о нас. Спасибо, что смотрите на меня как на человека, а не как на того, кто старается изо всех сил, но не справляется.

— Подождите. — Я срываю бумажное полотенце и вытираю руки. Я поднимаю подбородок к красочной вывеске, прикрепленной к стене. — А что там написано под третьим номером?

Линна наклоняет голову и произносит фразу, которую я заставляю говорить всех родителей, с которыми я работаю, когда они приходят.

— Никакого самоуничижения. Я прекрасно справляюсь с ролью родителя.

— Так и есть. Но не забывайте уделять время и себе, Линна. Ваше здоровье так же важно, как и здоровье Арчи.

— Вы правы. — Она кивает и пристегивает ребенка в коляске. — Мы увидимся через три месяца?

— Шей и Линдси запишут вас на прием, — говорю я.

— Еще раз извините за..., — она показывает жестом на мое лицо, и я смеюсь.

— Всякое случается. Значит, с ним все в порядке.

Я выпроваживаю ее из кабинета и отмахиваюсь от ее второго извинения. Я снимаю халат и иду по коридору к своему кабинету, проскальзываю в отдельный туалет и закрываю дверь.

Прежде чем я успеваю заскочить в душ и облиться горячей водой, в заднем кармане звонит телефон. Я отвечаю и включаю громкую связь.

— Привет, Мэгс, — говорю я и развязываю шнурки на кроссовках. — Как дела?

— Два вопроса к тебе, — говорит моя лучшая подруга, запыхавшись. Она, должно быть, идет из соседней больницы, где работает нейрохирургом, пыхтя, поднимается по крутому склону парковки. — Ты придешь сегодня на ужин?

— Да. Ни за что не пропущу нашу еженедельную традицию. — Я стягиваю халат с ног и пинком отбрасываю грязный хлопок. Я снимаю топ и лифчик, бросаю одежду в раковину с двумя колбами стирального порошка. — Какой второй вопрос?

— Ты придешь на игру Шона в воскресенье? — спрашивает она. — Мэйвен приведет друзей на свой день рождения, и вместо того, чтобы сидеть в первом ряду, как обычно, мы будем сидеть в вип-ложе. Это будет сюрприз.

Я ухмыляюсь.

— Ты даешь мне шанс смутить мою племянницу, поедая неограниченное количество еды в отапливаемом помещении? Я в деле.

— Ладно, хорошо. Мы можем поговорить об этом вечером. Эйден очень сентиментален из-за того, что его единственной дочери исполнилось восемнадцать. Он прослезился вчера вечером, когда спросил Шона, может ли он выбить нам ложу, Лейс.

— Я не верю, что Эйден настоящий, Мэгс. Ни один мужчина не может быть настолько добросердечным и искренне милым. Он точно не серийный убийца? — спрашиваю я.

— Можно подумать, что после полтора