Негодный подарок для наследника. Снежные узы - Мария Вельская

Мария Вельская

Негодный подарок для наследника. Снежные узы

Пролог

Мужчина мне не понравился с первого взгляда. Со второго возникло желание подхватить юбки и сбежать. С третьего — провалиться в землю по самую макушку.

Я медленно моргнула, пытаясь отсрочить неизбежное осознание.

Я в чужой спальне. На чужой постели. В чужих объятиях.

И этот мужчина рядом мне совершенно не знаком.

— Если что, я замужем и у меня трое детей. Нет, семеро. И десять старших братьев, — сообщила я, упираясь ладонями в светлый шелк на груди незнакомца.

На меня жадно смотрели ртутные глаза. Таких у людей не бывает, совершенно точно.

— Сама явилась! Ещё одна. Очередная девка, охотница за золотом моего рода, — змеиное пренебрежительное шипение вонзилось под кожу.

Длинные пальцы нежно, почти ласково зарылись в волосы, легко преодолевая сопротивление и оттягивая голову назад.

Тонкие ноздри затрепетали, втягивая воздух у меня над ухом.

В прозрачных светлых глазах шел вечный снегопад.

— Ты правда думала, что всё будет так легко? Что ты придёшь, посидишь рядом с "бедным больным наследником" на постели — а потом сбежишь, прихватив деньги? — Он ощерился.

И под тонкими губами отчётливо блеснули клыки. Небольшие. Очень острые. Совсем… совсем нечеловеческие.

В груди свернулся неприятный ком. Мерещится? Галлюцинации? Жар? Злая шутка?

Я дёрнулась назад. Растерялась.

Ещё мгновение назад я летела с ледяной горки в озеро. Зимой, на даче подруги. В канун Нового года. Я помню, как рыбкой ушла в полынью, какой ледяной была вода, а потом… Потом наступила уже здесь.

Я просто моргнула в одном месте — а открыла глаза посреди огромной комнаты, погруженной в полумрак.

Поскользнулась, потеряла где-то мокрую шубку — и рухнула прямо на постель.

В объятья костлявого и пугающего Кощея. И, кажется, меня приняли за кого-то другого.

— Послушайте, выпустите меня, пожалуйста. Я не брала ваших денег, я вообще здесь оказалась случайно! — Я старалась говорить медленно. Спокойно. Четко. Как с… туго соображающим объектом. Или… буйным.

Сердце билось где-то в горле.

Пальцы у незнакомца были ледяными.

— Выпустить? — Пятно лица обрело очертания и оказалось маской.

Вот тебе, бабушка, и Монте Кристо!

Мужчина как будто и не смотрел на меня. Слишком отрешенный. Странный.

Болен?

— Змеи не отпускают свою добычу. Выполняй работу, девка! Обещала жизненную силу и магию отдать — так что же трясешься теперь? Или думаешь, что мой род теперь так слаб, что и к ответу не призовёт за нарушение договора? — Он ощерился и зашипел — так, что сердце в пятки ушло, а прорубь показалась не самым плохим вариантом!

Мне было холодно, мокро и страшно. И объятия у мужчины не моей мечты были крепкими, но тело — слабое, иссохшее, в чем только душа держалась.

И, снежные хомячки…

Я пригляделась, моргая.

Кощея — обнять и плакать. Вот тебе, Алиска, и сказка про Василису Премокрую.

Незнакомый похититель девиц при более близком рассмотрении оказался худым, изможденным, да ещё и покрытым странными дрожащими узорами цвета ртути. Запавшие щеки, бисеринки пота, сухие обветренные губы и острые клыки.

А ещё морозные глаза, которых не бывает у людей, и седые длинные волосы, сейчас неопрятно свалявшиеся.

Удивительно, но пахло от него только одним. Снегом. Морозом.

Я застыла, впитывая этот запах. Впитывая эту картину — сюрную, яркую, завораживающую.

Как будто это всё — не со мной.

Так, просто сказка.

Вон как бьётся у его виска прозрачная жилка.

Сколько я ни дергалась, сколько ни пыталась выбраться — все без толку!

Объятья стали ещё крепче. Меня окутало ледяным дуновением.

Казалось, что в спальне наступил лютый холод. Глаза незнакомца выцвели, став похожими на треснувший лёд.

Одеяло покрылось инеем.

— Не вырывайся. Будет больнее. Разве тебе не рассказывали? Разве вы все не собираете сплетни о проклятом наследнике? Выполняй, что должна, а я, так уж и быть, постараюсь быть нежным… Может быть, — тонкие губы тронуло подобие улыбки.

Мужчина смотрел на меня, разговаривал со мной, но я вдруг поняла — он меня не видит! И даже вряд ли сам понимает, что и кому сейчас говорит, как в излишне реалистичном сне.

Не на меня, а сквозь меня он смотрел!

Мысли то замирали, то пускались вскачь. О какой магии говорил этот сумасшедший? Ему бы скорую! С такой температурой тела не живут! А что с его венами? Почему он весь такой… прозрачный?!

Я завозилась, заработала локтями ещё активнее, ткнула коленом куда попала, вырывая болезненное шипение — а потом мир… моргнул.

Вот я борюсь за свободу своих тараканов — а вот обмякла, не в силах шевельнуться.

Да что же это делается, а?

В миг, когда я уже решилась завопить — и будь, что будет, пусть эти безумные богатеи, которые меня сюда затащили, остановят этого маньяка! В этот миг…

Сухие губы накрыли мои. Сердце сжалось в ужасном предчувствии, но… ничего не произошло.

Кожа сумасшедшего пахла морозной свежестью и первым хрустящим снегом, а губы были хоть и слабыми, но жёсткими и требовательными.

Мой первый в жизни настоящий поцелуй случился с тем, кого я не знала, в месте, куда я попала, кажется, насмешкой судьбы.

И пусть он был почти против воли, мне вдруг стало легко-легко. Я успела увидеть, как проясняются на миг прекрасные слепые глаза, как объятия становятся крепче, как он шепчет недоуменно, гневно:

— Человек? Кто посмел впустить человека?!

А потом пришла ледяная стужа.

Вены сыпануло металлическим, обжигающе ледяным крошевом. В горло словно залили свинец из снега и льда. От такой страсти ноги бы унести…

Я бы и правда на луну повыла, и баньши бы из сказок переплюнула, если бы не одно маленькое «но» — губы словно приклеились одна к другой.

Страх, надежда, непонимание, ужас — все смешалось воедино.

Я ничего не контролировала и ровным счётом ничего не могла сделать.

Кажется, я слышала рядом такой же полный однозначно не восторга и страсти стон от моего мучителя. Я была готова умолять, чтобы он отпустил меня, обещать хоть честь, хоть золотые горы, хоть личный остров и дракона вместе с сокровищницей в подарок!

А потом что-то вспыхнуло огненным комом в животе. Как будто зажглось яркое солнце. Чёрное солнце.

Этот жар ринулся вперёд, объял, обхватил меня — и каким-то остатком воли я поспешила вытолкнуть его прочь, навстречу ледяному незнакомцу.

Яркая вспышка ослепила — и выбила из меня сознание.

Очнулась я от голодного урчания