Знак алого меха - Анна Мортмейн

Анна Мортмейн

Знак алого меха

Глава 1. Реалии Аргрема

Я ползла по протоптанной тропе, прижимаясь к земле, и колючки сухих кустов цеплялись за пропитанный потом и пылью мех на моих руках. В воздухе висела тишина, слишком натянутая и звенящая после вчерашней кровавой какофонии. Нужно было проверить, не затаилась ли в ранах мира хоть одна из тех тварей, что мы изгнали. Замирая на каждом шагу, я ловила малейший звук, и мои уши с пушистыми кисточками поворачивались сами собой, прочесывая пространство. Тишина. Пусто. И не учуяв больше вони тёмной энергии, которую излучали потусторонние монстры, — той самой, что встаёт комом в горле и щиплет ноздри, — решила, что можно возвращаться в лагерь.

Идя к палатке, я почувствовала, как засохшая кровь монстров стягивает кожу на лице. Отвратительный, сладковато-гнилостный запах, который не выветривается никогда. Иногда мне кажется, что это и есть истинный запах Аргрема — запах борьбы и одиночества. Особенно для таких, как я. Для женщин.

Моё имя Роана, и я женщина-зверолюд, которой недавно исполнилось 40 лет — совсем ещё молодой возраст. Моя мать растила меня в соответствии со статусом защитницы и бойца, и я оправдала её ожидания. Но в тишине, оставшейся после её гибели, меня преследует один вопрос: а есть ли миры, где «оправдать ожидания» значит — полюбить и быть любимой? Где можно выбрать себе мужчину и остаться с ним навсегда, а не уйти сразу после рождения детёныша? В нашем мире — Аргреме — привязанность может обойтись очень дорого, даже к собственной матери. Что уж говорить о друзьях, товарищах или мужчинах.

Зайдя в палатку, я с наслаждением вдохнула слабый запах чистой кожи и трав, которым пахло внутри. Взяла чистую униформу из кожи лэсти — существа хоть и не хищного, но обладающего очень прочной шкурой, которую не пробить обычным ножом. Не забыла мыльный корень, пахнущий дымом и хвойной смолой, и мягкую впитывающую ткань. Выйдя, направилась к лидеру отряда, чтобы доложить о полном отсутствии живых порождений хаоса. Отчиталась я быстро и смогла наконец уйти к небольшому ручью в двух шагах от лагеря. Там часто можно было встретить моих соплеменниц, резвящихся в воде и громко болтающих о том, как они отличились в бою. Намылила волосы, и аромат костра и сосны окутал меня, прежде чем я нырнула, чтобы ополоснуть их, — благо глубина позволяла. Ледяная вода обожгла кожу, смывая не только грязь, но и остатки адреналина. Выбравшись из воды, я разложила постиранную форму на горячие на солнце камни, вытерлась привычной тканью, надела чистую одежду и села погреться на берегу, позволяя теплу проникать в окоченевшие мышцы.

Мои мысли возвращались к сегодняшнему бою, к тому моменту, когда коготь твари просвистел в сантиметре от горла. Сама не знаю зачем, я заглянула в воду, будто ища подтверждения, что я еще здесь, жива. Из дрожащей глади на меня смотрела незнакомка. Те же синие, как вечернее небо, глаза с вертикальными зрачками, но в них не было ни капли торжества победительницы. Те же алые, редкие для зверолюдей кудри, но сейчас они были просто спутанным месивом. Привлекательные формы, о которых твердят мужчины, и жилистое тело, о котором с гордостью говорят матери. А между ними — пустота. Грустная девушка смотрела на меня из отражения, и я не знала, как ее утешить.

Вдруг откуда ни возьмись со стороны лагеря прилетел камешек в воду, отчего она пошла рябью и размыла печальный образ. Я сразу узнала по запаху — тёплому, с нотками мёда и пыли — Морису, ещё когда услышала, как кто-то тихо ступает сзади. Мы сражались в одном отряде, и она была дочерью маминой подруги по сражениям, потому мы дружили с самого детства.

— Снова сидишь и думаешь о том, как было бы здорово попасть в другой мир? — Мориса уселась рядом со мной, её плечо мягко упёрлось в моё.

— Конечно, — ответила я с явной иронией в голосе, но мы обе знали, что она была права.

— Я понимаю тебя. Тоже задумывалась о том, как было бы здорово, если война с этими тварями закончилась и мы перестали бы терять своих близких так часто и так нелепо. Но, к сожалению, ничего не изменить. Так зачем тешить себя несбыточным? — Она повернулась ко мне, и в её золотых глазах плескалось неподдельное беспокойство.

— Всё хорошо. Я оставила свои мечты далеко позади и смирилась с реальностью. Не переживай, — попыталась успокоить я её, поглаживая тёплую шершавую ладонь подруги.

В отличие от меня, Мориса была похожа на среднестатистическую зверолюдку: шоколадного цвета ушки, хвост и мех; высокая; с небольшой, но упругой грудью; узкими бёдрами, но стройными мускулистыми ногами. Её глаза цвета расплавленного золота впились в мои синие, пытаясь понять, говорю ли я правду или лишь пытаюсь её успокоить. В итоге она мне поверила — или сделала вид.

— С момента смерти твоей родительницы прошло два месяца. Я знаю, что тебе тяжело, как и любому из нас это причинило бы боль. Но нужно жить дальше. Может, тебе стоит найти оплодотворителя и завести малыша? Ты никогда не мечтала о сражении и не получала удовольствия от него, как большинство из нас. Я всегда чувствовала, что твой путь далёк от того, что уготовил тебе этот мир.

Приобняв меня, она прижалась тёплым боком и лизнула мою щеку грубым, как у кошки, языком, пытаясь поддержать, как это делали матери или родственницы, утешая младшую в семье. Я обвила хвостом её талию, принимая сочувствие, чувствуя, как от этого простого жеста по телу разливается слабое тепло. Да, я была не похожа на своих соплеменниц. Я не рвалась в бой с улюлюканьем, предвкушая битву; не получала удовольствия от убитых мной монстров; не обсуждала достижения в бою и не гордилась ими. Лишь принимала как данность то, что если не мы, бойцы-зверолюди, то наш мир падёт окончательно.

— Ты же знаешь, я вся в свою мать, — выдохнула я, глядя на воду.

— Она... она любила отца до самого конца, хотя это и была глупость. Если я свяжусь с кем-то, я не смогу... Мне не выдержать разлуки. А родить дочь... и знать, что однажды я получу извещение о её гибели, как когда-то мать получила его о моём отце... Нет, — голос у меня дрогнул, и я замолчала, сжимая пальцы.

Мориса печально выдохнула и прижалась