Развод с чудовищем, или Хозяйка Пустошей - Мона Рэйн

Развод с чудовищем, или Хозяйка Пустошей

Мона Рэйн 

1

Какую пряжу лучше выбрать для первых носочков новорожденному? Возьму светло-голубую, ведь первым обязательно должен быть сын. Ник так хочет сына!

— Ивенна Эстиларт! К вам обращается судья!

Я невольно вздрогнула, выныривая из уютных безопасных мыслей о будущем.

— Вы обвиняетесь в незаконном проникновении в хранилище артефактов, хищении и неправомерном использовании особо ценного артефакта подчинения, а также его уничтожении.

Бледнея, я бросила быстрый взгляд на мужа, но его голубые глаза излучали уверенность, припечатывая меня к скамье и заставляя молчать о нашем маленьком секрете. Плечи понемногу расслабились. Николас Эстиларт — мой муж, моя опора, мой любимый. Всё будет хорошо, он обещал, что этот суд мне ничем не грозит.

И всё равно было немного нервно. Я беспокойно потёрла оставшиеся на тонких пальцах мозоли от спиц. Мысли о рукоделии немного успокаивали, напоминая, что скоро всё закончится, и мы вернёмся к нашей обычной жизни. И пусть за год брака мне не удалось забеременеть, как только это недоразумение будет позади, я принесу Нику наследника, как полагается хорошей жене.

Пока судья громко докладывал, как именно было совершено коварное преступление, я посматривала на супруга. Статная фигура — как у всех боевых магов, хоть Ник и решил вместо военной карьеры помогать архимагам при дворе. Светлые волосы, собранные в хвост. Один из лучших костюмов из дорогой ткани. Как всегда, безупречен. Только одно мне не нравилось — маленькая ручка белокурой Сивеллы Кайрис на его локте. Моя бывшая лучшая подруга, забывшая нашу дружбу в тот день, когда Ник сделал мне предложение. Целый год мы не общались, и вот она здесь, впрочем, как и половина высшего света. Но только она сидит рядом с моими родителями и изображает искреннюю тревогу за мою судьбу, попутно бросая горячие взгляды на моего Ника.

Ревность уколола под рёбрами, но тут судья поднялся с места, чтобы зачитать приговор, и все присутствующие начали спешно вставать. Поднимаясь, я поймала взволнованный взгляд своей тёти Лейны и ободряюще ей улыбнулась.

Она ведь не знает… Никто не знает, что на самом деле это Ник взял тот злосчастный артефакт. Он был ему срочно нужен, а доступ к таким предметам согласовывают неделями. Когда всё вскрылось, муж так переживал, что из-за одного промаха ему будет закрыта дорога в архимаги. Его карьера была залогом нашего счастливого будущего, так что просьба взять вину на себя казалась такой логичной. Ник был абсолютно уверен в том, что суд не станет выносить суровое наказание для молодой леди Эстиларт, которая только и знает, что украшать дом цветами, да услаждать взор мужа новыми нарядами.

— По совокупности преступлений Ивенна Эстиларт приговаривается…

Судья сделал глубокий вдох, а мы с мужем снова встретились взглядами. Он еле заметно успокаивающе кивнул. Ник всегда был моим спасителем. Выплатил долги семьи, уладил дела в академии, чтобы мне не пришлось провести медовый месяц на практике. И, по правде говоря, спас меня от смерти от неразделённой любви, случившейся со мной буквально с первого взгляда.

— … к запечатыванию магии, отторжению личного имущества в пользу супруга и пожизненному поселению в Пустующих землях. Приговор надлежит привести в исполнение немедленно. Решение суда окончательное и обжалованию не подлежит.

Все присутствующие в зале ахнули.

Я вздрогнула, не веря своим ушам. Пустоши — страшное место, куда ссылают преступников и изгоев. Здесь, в главном суде безмятежной и роскошной столицы империи, даже не верилось в его существование.

Глаза Сивеллы торжествующе вспыхнули, а Ник, как-то уж слишком нежно накрыв ладонью её пальчики, освободился от них, направился к судье и принялся с ним что-то обсуждать. Я опустилась на скамью, чувствуя, что ноги отказываются меня держать. Нет, эта ссылка просто невозможна, ведь муж не сможет строить свою карьеру, если поедет за мной.

Я стиснула пальцы, и натёртые спицами места отозвались досадной болью.

Это какая-то ошибка, всё будет хорошо. Сейчас Ник обо всём договорится.

Судья прочистил горло и отстучал молотком три удара, прозвучавших по-похоронному в воцарившейся тишине.

Моё сердце замерло.

— Господин Эстиларт просит об ускоренной процедуре развода. Принимая во внимание обстоятельства, прошение удовлетворено.

На меня будто обрушился многотонный камень. В глазах потемнело. Грудь прорезала острая боль — словно что-то внутри порвалось под весом неимоверной тяжести. Я вскочила с места, чувствуя, будто не стою на твёрдом полу, а проваливаюсь в разверзшуюся бездну.

— Нет! Ник… Я не брала этот проклятый артефакт! Это была не я!

Голос судьи, казалось, доносился откуда-то издалека.

— Хватит, леди Эстиларт, ваша вина установлена и неопровержима. У вас будет несколько минут, чтобы попрощаться с родными.

Затуманенный взгляд скользнул по поражённым лицам моих родителей и остановился на невозмутимом лице Николаса. Я не могла поверить в происходящее! Мне отчаянно нужно было с ним поговорить! Но дорогу к нему преграждал стражник.

— Пустите, мне нужно поговорить с мужем!

— Обязательно, леди. — В глазах стражника мелькнуло сочувствие. — Сейчас вас сопроводят в комнату, где вы сможете пообщаться с близкими перед ссылкой.

2

Комнатка была такой крохотной, что мне не хватало воздуха. А может, я задыхалась из-за того, что металась по ней взад и вперёд, как раненый зверь. Наконец дверь открылась, и вошёл Николас — статный, уверенный, безупречный, как всегда.

Он аккуратно прикрыл дверь и прожёг меня суровым взглядом. Я бросилась к нему, но остановилась в двух шагах вместо того, чтобы, как обычно, спрятать лицо у него на груди.

— Ник, что происходит? Ты говорил, что всё будет хорошо!

Я всё ещё подспудно ждала от мужа привычных утешающих объятий, но он сунул руки в карманы брюк.

— Всё кончено, Ивенна. Я не могу связать свою жизнь с государственной преступницей.

— Но… — Я отпрянула, хватая воздух, как рыба на суше. — Ты же сам… Ты же говорил…

Муж покосился в сторону двери, за которой ждал стражник.

— Не надо устраивать сцен, Веночек. Я ошибся. Нас разведут, и эта ошибка будет исправлена.

Его тяжёлый взгляд придавливал меня к земле. Ласковое домашнее прозвище, прозвучавшее в комнатке, откуда меня повезут в пожизненную ссылку, подействовало, как удар исподтишка. Надежда на то, что это просто недоразумение, рассыпалась в прах.

— Я расскажу всю правду, — глухо отозвалась я, бледнея и