Аморальный - Лорен Биел

Лорен Биел

Аморальный

Внимание

Данный перевод является любительским, выполнен энтузиастами и не претендует на официальный статус. Распространяется исключительно в некоммерческих целях.

×××

При публикации файла на других ресурсах — обязательно указывайте ссылку на переводчика.

×××

Пожалуйста, не размещайте русифицированные обложки книг в социальных сетях (Instagram, TikTok, Twitter, Facebook, Pinterest и др.).

×××

Будем благодарны, если вы поделитесь своим мнением о книге. Ваши отзывы — лучшая благодарность и вдохновение для будущих переводов!

Приятного чтения!

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О СОДЕРЖАНИИ

Дорогой читатель, эта книга содержит материал для взрослых.

Материал включает в себя:

Сталкинг

Одержимость

Запретные отношения

Сомнофилия (сексуальные действия со спящим/без сознания)

Сомнительное согласие/Отсутствие согласия

Праймал-динамика (BDSM-практика "хищник/жертва")

"Поиграем?" (игровая форма принуждения)

Уничтожение пищи (использование еды в деструктивных целях)

Травма детства (физическое/эмоциональное насилие)

Убийства в анамнезе (совершенные персонажем в прошлом)

Некоторые моменты могут быть тяжелыми для восприятия.

Читателю рекомендуется проявлять осмотрительность.

Эта книга посвящена хорошим девочкам, которые считают, что сталкеры — просто неправильно понятые люди.

Глава 1. Максим

За моей спиной раздается электрический жужжащий звук, когда дверь закрывается и запирается. Я свободен. Хотя не думаю, что вообще заслуживаю свободы. Такие плохие люди, как я, не должны находиться рядом с нормальными людьми с нормальными мозгами. Но я чертовски хорош в маскировке. Могу слиться и с отъявленными преступниками, и с самыми заурядными обывателями. Просто в этот раз совершил глупую ошибку и попался.

Я убивал людей, но закон оставался совершенно слеп к этим преступлениям. Угон машины — вот что меня подвело. Ну и еще я, пожалуй, немного подрался с офицером, который пытался меня задержать.

Теперь они говорят, что мне нужна терапия. Не думаю, что мне нужна терапия от гнева, но, возможно, она поможет с тем другим, что не так в моей голове. Хотя сама мысль о том, чтобы говорить о своих чувствах, вызывает нездоровое желание убивать.

Еще раз изучаю документы и следую указаниям, отправляясь в «полупансион», где буду жить, пока не закончу терапию и не найду работу — что, конечно же, «невероятно легко» сделать, будучи уголовником. Пересекаю город пешком, направляясь к зданию, которое почти наверняка окажется дерьмовой дырой. Взгляд снова падает на бумаги, пока я иду — просто чтобы сосредоточиться на чем-то, кроме удушающей жары, поднимающейся от асфальта.

Хотя смертного приговора я не получил, но написанное почти так же плохо. Нельзя пить, употреблять запрещенные вещества, и я обязан отмечаться каждый вечер и быть дома к десяти. Случайные тесты на наркотики — просто вишенка на этом дерьмовом торте. Всё это звучит отвратительно хреново.

Снова смотрю на бумаги и замечаю имя терапевта в самом низу. Доктор Сара Ривз. Я провел последние четыре года в тюрьме, так что могу лишь надеяться, что она — седая карга с острым носом. Не уверен, как смогу сдерживаться, если она окажется горячей штучкой. Самоконтроль — не моя сильная сторона. Повесь передо мной сочный кусок задницы, и я, возможно, выебу из нее весь профессионализм.

Любопытство берет верх. Достаю дешевый телефон, выданный тюрьмой, и вбиваю ее имя в браузер. Челюсть сжимается, когда на экране появляется фотография. Она горячая. И мне придется сидеть перед ней и притворяться, что у меня нет бешеного желания трахнуть киску — конкретно ее киску.

Блядь, пожалуй, я схожу к ней. Может, мне даже понравится. А вот ей — вряд ли. Зависит от того, насколько глубоко она решит залезть в мой мозг. Могу лишь надеяться, что у нее есть фонарик, если она решит отправиться в темноту, к которой не готова. Вся ученость мира не поможет ей, когда она погрузится в мою кромешную тьму. В мой ебнутый мозг.

Хотя кто знает? Большинство специалистов по психическому здоровью и сами не без тараканов. Собственные проблемы вдохновили их на выбор карьеры. Никто не понимает конченного человека так, как и те, кто сами слегка не в себе.

Всего неделя до первой встречи, и тогда мы увидим, насколько хорошо тюремная терапия поможет мне контролировать свои импульсы. Особых надежд у меня нет, особенно учитывая желания, возникшие после того, как я увидел ее фотографии.

Может, визит к доктору окажется не таким уж плохим делом.

Глава 2. Сара

Захожу на работу и сажусь за стол. Бумага уставилась на меня с гладкой дубовой столешницы. Поднимаю ее и вижу, что суд направил ко мне нового подопечного. Отлично.

Эти клиенты — мои самые нелюбимые. Вместо того чтобы добровольно обратиться за помощью, их заставляют выполнить психиатрическую квоту из-за проблемы, существование которой они отказываются признавать. Или хуже — проблемы, которую признают, но меняться не собираются.

Они не хотят здесь находиться. Им обычно неинтересно пытаться становиться лучше, потому что они считают, что с ними всё в порядке. Это мир их обидел, а не они плюнули на него. Есть немного вещей, которые хуже того, чем сидеть напротив самодовольного бывшего зека, убежденного, что вся система правосудия ополчилась против него.

О чем вообще говорить с такими пациентами? Обычно ясно как день, что с ними что-то не так. Система правосудия ополчилась на них, потому что их нужно отлавливать, и большинство до сих пор должны сидеть в тюрьме — они не достигли прогресса, необходимого для успешной реинтеграции в общество.

Но тюрьмы и СИЗО переполнены, так что вот, мы здесь.

Его зовут Максим Янковски. Его грозное имя рисует в воображении образ: высокий, татуированный, страшный. Я почти уверена, что существует серийный убийца с таким же именем. Возможно, поэтому оно вызывает в сознании столь зловещие картинки.

Просматриваю его обвинения. Он сидел за грабежи и нападения, но ничего столь ужасного, как я ожидала. У меня были клиенты-убийцы. Худшим был мужчина, убивший собственного ребенка.

Может, он окажется не так плох, как я думаю. Немногие вещи хуже детоубийцы. Я накручиваю себя понапрасну. Не впервые тревога захватывает меня и управляет мыслями.

Хотя, возможно, убийцы лучше остальных. Они всегда приходят с кем-то из службы пробации — надзирателем — для обеспечения безопасности. Поскольку Максим не убийца, я останусь с ним наедине в этом кабинете, совершенно беззащитная