Больше не жена дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Больше не жена дракона

Пролог

Ещё пять минут назад до этого кошмара, я была счастливой женой.

Я сбегала по мраморной лестнице, платье развевалось за спиной, как знамя победы. Волосы растрепаны, щёки пылают, в горле комок из слёз и смеха: «Он жив, он жив, он жив!».

Я услышала скрип кареты у ворот, и сердце моё взорвалось птицей, вырвавшейся из клетки и устремилось туда, к нему, к моему генералу.

Он жив. Он вернулся. Он дома!

Но я не ожидала такой встречи!

И сейчас я в ужасе и бессилии висела в воздухе, полупридушенная рукой любимого мужа, перепуганная насмерть, и слезы катились по моим щекам.

За что⁈

Вместо объятий, вместо поцелуев рука сжала мою шею так, что она едва не хрустнула. Словно он уже вынес приговор. Теперь осталось привести его в исполнение!

Мраморный пол уплывал вниз, холодный и далёкий.

Мои ноги болтались в пустоте, пальцы судорожно цеплялись за его запястье — не чтобы вырваться. Чтобы вдохнуть. Хоть раз. Хоть глоток.

Воздуха не хватало. Каждый вдох, как роскошь. Каждый выдох, как пытка: «А вдруг он последний!»

— Самое время плакать и молить о пощаде, дорогая, — хрипло, словно голос не принадлежал ему, произнес генерал Альсар Халорн.

Тот самый, чьё имя заставляло дрожать врагов на поле боя, а меня — трепетать в темноте спальни.

И его улыбка была страшнее улыбки садиста, который наблюдал за мучениями жертвы.

А в глазах ни капли тепла. Ни искорки. Только холодный лед ненависти.

И под этим льдом — тень чего-то умершего ещё до того, как он переступил порог этого дома.

«Леди Халорн! Опять его мать взялась за старое! — мелькнуло в сознании, пока тьма ползла к краям зрения. Опять её сплетни. Опять её яд в его ушах. Что она ему нашептала? Что я изменяла, пока он был на войне? С кем? С дворецким? С лакеем?».

Да, она, конечно, ненавидела меня до всей глубины материнской души, мечтая о невестке «под стать» генералу — победителю. И даже подобрала несколько кандидатур, о чем объявила мне однажды с видом: «Недолго тебе осталось носить нашу фамилию!»

Разум хватался за любую соломинку — лишь бы не признать: это он. Это мой муж. Тот, кого я так ждала, тот о ком переживала, чьи письма превращали день в праздник.

И теперь он хочет меня убить.

— Помогите… — прохрипела я сквозь сжатые пальцы.

Я услышала звук падающего подноса и скосила глаза в сторону двери в столовую. Хрусталь разлетелся вдребезги. Вино растеклось по мрамору алой кровью.

Дворецкий Норберт замер у двери в ужасе, глядя на эту картину.

— Господин! — вырвалось у старика дрожащим и осипшим от ужаса голосом. — За что вы так с госпожой⁈

— Вон отсюда! — рык дракона прокатился по холлу, отражаясь многократным эхом от роскоши стен.

Не голос. Землетрясение. Вибрация в костях. В зубах. В душе.

Норберт вздрогнул — но не ушёл. Стоял, как вкопанный, глядя на меня. На мои ноги, болтающиеся в воздухе. На мои пальцы, цепляющиеся за руку убийцы.

На мои последние мгновения жизни.

— Господин! Прошу вас… Отпустите госпожу…

— Молчать!

Слово ударило как кнут. Дворецкий вздрогнул так, словно удар пришелся по нему.

— За что ты так со мной? — сквозь слезы прохрипела я, чувствуя, как пальцы на горле сжимаются сильнее.

Тьма поползла ближе. По краям зрения — чёрные пятна, как дыры в реальности.

«Господи… Что с ним? Я же ни в чём не виновата… Я ждала. Я верила. Я писала ему каждые три дня…»

Мысли рвались в клочья. Как письма, которые он, наверное, так и не прочитал.

Что случилось? Что сделало его монстром?

У меня уже не было сил сопротивляться. Только слезы текли по щекам. Слезы боли, унижения и ужаса.

Руки повисли. Голова запрокинулась. В ушах — гул. В горле — огонь.

Вот и всё. Я умру. Здесь. В его руках. От его пальцев. От его ненависти. И даже не зная, за что!

— Умоляй о пощаде, — прошелестел шёпот у самой щеки. Зловещий. Сладкий, как яд. — Плачь. Кричи. Умоляй…

— Прошу… — едва слышно выдохнула я из последних сил.

Мое последнее слово. Мой последний вздох.

Внезапно его рука дрогнула и разжалась.

Когда его пальцы разжались — я увидела. Мелькнувшую между пальцами серебристую сверкающую нить…

Магия.

Я рухнула на мрамор, больно ударившись об пол. Я хватала ртом воздух — жадно, судорожно, как утопающая. Кашляла. Плакала. Слёзы смешивались с потом на щеках — солёные, горькие, как правда.

Норберт бросился ко мне: «Госпожа, госпожа!»

Я все еще смотрела на его руку.

Альсар ненавидел магию и не пользовался ею. Говорил: «Дракону магия не нужна». Я моргнула — и нить исчезла. Может, отблеск люстры? Может, страх сыграл со мной злую шутку? Я не знала. Но пальцы его всё ещё дрожали — и это было правдой, которую не объяснить отблеском

Старые руки дворецкого попытались меня поднять, но я была слишком слаба, слишком напугана, чтобы встать на дрожащие ноги.

Старик присел и прижал меня к груди — и я почувствовала, как дрожат его плечи: «Все хорошо, госпожа? Вы целы?».

Альсар стоял надо мной. Высокий, широкоплечий, в темном мундире, пропахшим смертью. Его лицо — знакомое до каждой черты: шрам над бровью, скулы, о которые я терлась щекой в темноте. Но в темных зрачках не было нашего взгляда. Вертикальные зрачки — как у дракона на охоте — смотрели на меня без тепла. Без боли. С холодным расчётом убийцы.

Это были его глаза. Но не его взгляд.

Он смотрел на свои дрожащие пальцы — и вдруг замер.

На его запястье, под манжетой доспеха, вспыхнула золотая метка. Та самая, что пять лет не вспыхивала, словно не желая признать нашу связь.

Его глаза расширились. Не от страха. От ужаса.

Внутреннюю сторону руки обожгло. Я инстинктивно прижала ее к груди, а когда отвела, то тоже увидела на своем запястье золотую метку истинности.

Метка? Неужели? Почему сейчас? Почему именно сейчас, когда он чуть не убил меня?

За пять лет брака она так и не вспыхнула, а сейчас горела, пульсировала под кожей, словно ожег любви.

— Ты ему безразлична, — странным голосом, словно был поражен этим, прошептал Альсар.