Ветеринарка-попаданка. Невольная хозяйка приюта для драконов - Диана Фурсова

Ветеринарка-попаданка. Невольная хозяйка приюта для драконов

Глава 1. «Проснулась среди пепла»

Пепел хрустел на зубах.

Она вдохнула — и тут же закашлялась так, что в глазах потемнело. Горло будто ободрали наждаком, легкие слиплись от дыма, а в голове билось тупое:пожар…

Руки сами потянулись к лицу. Пальцы дрожали, ногти были грязные, под ними — черные полосы сажи. Виски ломило, будто кто-то пытался расколоть череп изнутри. Она попробовала приподняться — и ладонь скользнула по холодному камню, мокрому и липкому.

Кровь.

— Чёрт… — вырвалось хрипло, почти без голоса.

Слово прозвучало слишком громко в тишине, и тишина тут же ответила — тонким, жалобным писком.

Она замерла.

Писк повторился. Где-то совсем рядом, за разбитой деревянной перегородкой, за обгоревшими балками, что еще пахли гарью. Писк был не человеческий. Он был… как у щенка, которого прижали дверью. Только в нём слышалось что-то металлическое, чужое.

Она поползла на звук, опираясь на локти. Пальцы цеплялись за щепки, за куски обугленного полотна. С каждым движением в глаза сыпалась зола.

Где я?

Мысль была ровной, почти спокойной — профессиональная часть мозга включилась раньше паники. Сначала — оценить обстановку. Потом — дыхание. Потом — источник звука.

Она откинула тяжелую штору из грубой ткани, пропахшую дымом, и увидела клетку.

Нет. Вольер.

Железные прутья были погнуты, на них тлели клочки соломы. На каменном полу валялись цепи — толстые, будто для быка. В углу, свернувшись клубком, лежало существо, которое не могло существовать.

Маленький дракон.

Он был размером с крупную собаку, с мордой как у ящера и огромными, слишком взрослыми глазами. Чешуя на боку пошла пузырями — ожог. Плечо и край крыла были обуглены. От него исходило сухое, злое тепло, как от кирпича в костре. И всё равно он дрожал.

Она не заметила, как оказалась на коленях у прутьев.

— Эй… — прошептала она и заставила себя говорить ровно, мягко, так, как говорила с испуганными животными. — Тише. Я… я рядом.

Дракон дернулся, поднял голову. Глаза — янтарные, с вертикальными зрачками — уперлись в неё так, будто он пытался увидеть насквозь.

И вдруг по воздуху прокатился слабый разряд — как от статического электричества, только пахло не волосами, а озоном и… чем-то сладковатым, как палёный сахар.

— Магия, — выдохнула она, сама не понимая, почему знает это слово так уверенно.

Дракон снова пискнул и попытался отползти, но лапа подогнулась. Из пасти вырвался тонкий, сиплый хрип.

Она прижала ладонь к прутьям, будто могла согреть его жестом.

— Слушай, малыш. Я ветеринар. — Слова прозвучали почти привычно, как код доступа к спокойствию. — Я не сделаю больно.

Ветеринар…

В голове вспыхнула картинка: белая плитка, запах антисептика, металлический стол, на котором лежит рыжий кот после операции. Она — в халате, с маской на подбородке. Чужая реальность, слишком чистая, слишком… правильная.

Сейчас вокруг были камень, гарь и холод. И дракон.

Она поискала взглядом хоть что-то знакомое. В углу у стены стоял стол — не офисный, грубый, деревянный. На нём валялись бинты… настоящие бинты, свернутые рулонами, и пузырьки из темного стекла. Рядом — ступка, пучки сушеных трав и металлический крюк с подвешенным котелком.

Лазарет?

Она протиснула руку сквозь щель в прутьях — осторожно, медленно, показывая, что не нападает. Дракон напрягся, но не отпрянул. Его дыхание было быстрым и неровным.

Ладонь легла на горячий бок.

И тут её будто ударило изнутри — вспышкой боли, чужой памятью.

Приют. Проверка. Долги. Рейнар…

Она отдернула руку, хватая воздух.

— Леди! — раздалось из-за спины.

Она резко обернулась.

В проёме стояла женщина — невысокая, широкоплечая, в сером платье и фартуке. Волосы у неё были убраны под платок, лицо перепачкано сажей, но глаза — цепкие, злые от усталости.

— Вы очнулись, — сказала она так, будто ожидала этого с рассвета. — Слава Крылатым. Я уж думала, вы… — она махнула рукой в сторону черного провала, где недавно, видимо, была стена. — После ночи-то…

Женщина подошла ближе, остановилась на расстоянии, как перед человеком, которого надо уважать, но которого хочется встряхнуть.

— Как вы? — спросила она резко. — Голова? Руки целы?

Она не успела решить, кто она и где, как уже поймала себя на том, что отвечает.

— Живая. — Голос сорвался. — Вода есть?

— Есть. — Женщина кивнула, будто ставила галочку. — Пить — маленькими глотками. Дышите тоже, леди, иначе упадёте снова. А нам нельзя. Сегодня…

Она сглотнула, и в её глазах мелькнул страх.

— Сегодня придёт инспектор.

Слово прозвучало как приговор.

— Инспектор чего? — спросила она, цепляясь за логику.

Женщина уставилась на неё, и в этом взгляде было всё: и недоверие, и отчаяние, и молчаливое “только не сейчас”.

— Инспектор приютов, леди, — процедила она. — Из магистрата. После ночного погрома. После того, как соседи… — она сплюнула в сторону. — Как они донесли, будто мы держим тут не приют, а бойню. Он придёт закрывать. Или… — женщина резко опустила голос. — Или забирать.

В горле у неё застрял последний звук, будто она боялась произнести слово “утилизация”.

Она снова посмотрела на дракона за прутьями — так, словно просила прощения перед ним.

— Как вас зовут? — спросила героиня тихо.

— Грета, леди, — ответила женщина. — Грета Ольм. Экономка. И… — она скривилась. — Я вас уважаю, но сейчас вы должны встать и выглядеть так, будто у нас тут всё под контролем.

Героиня медленно выдохнула.Экономка. Приют. Магистрат. Драконы.

Где-то внутри, под ребрами, поднялась волна паники — не чужой, своей. Но она прижала её ладонью, как прижимают к столу расползающуюся простыню.

— Этот… — она кивнула на дракона. — Он жив?

— Пока да, — ответила Грета, не делая вид, что всё хорошо. — Маленький Рысик. Самый тихий. Сгорел крылом, когда они…

Она осеклась.

— Кто “они”? — спросила героиня.

Грета сжала губы.

— Ночью был вой. Потом — огонь. Потом — крики драконов. Вы выбежали первая. И… — она отвела взгляд. — И вам досталось по голове. Я вас уже под утро оттащила в лазарет. А остальное… — Грета дернула плечом. — Остальное вы и сами видите.

Героиня поднялась, опираясь на стол. Внутри всё шаталось, как после сильного удара. Она