Отец моей подруги. Под запретом - Лиза Шимай

Лиза Шимай

Отец моей подруги. Под запретом

Глава 1

— Катюха, ты только держись, я позвонила твоему отцу!

— Отцу! Ты сдурела? — Дальше Катька хочет выругаться, но ее снова тошнит.

Я держу волосы подруги, а также стараюсь следить за тем, чтобы она не упала под куст.

Мы стоим на трассе, потому что после неудавшейся вечеринки нас просто выкинули из машины.

Из-за меня… как всегда все из-за меня. Если мы замерзнем в этом лесу, или нас украдет какой-то маньяк, то это будет только моя вина.

— Как ты вообще додумалась! — Катя садится прямо на холодную траву, покрытую легким налетом инея.

— Я не знала, что делать. Как вызвать такси, я не пойму, а у тебя отец на быстром наборе…

— Как ты ему сказала, где мы?

— Тут в нескольких метрах указатель с ближайшими населенными пунктами. Я объяснила, и он меня понял…

— Хоть кого-то понимает этот мудак. Ты ж не видела моего отца! Сейчас увидишь. И это…

Катю снова тошнит, и я не успеваю ее схватить, она валится на землю. Пока я пытаюсь ее поднять, возле нас останавливается черный внедорожник.

Тут же хватаю подругу и тащу ее в лес.

— Стой! — грубый мужской голос заставляет вздрогнуть и остановиться, — обе в машину, живо!

— Не надо… пожалуйста, — я пячусь назад, таща за собой подругу, которая, что-то бурчит и болтается, как тряпичная кукла.

Вот это мы вляпались! Высокая мужская фигура делает несколько быстрых шагов, я теряю дар речи, а он… он резко хватает Катьку и закидывает ее на плечо, словно она подушка.

— Папочка… — говорит Катька, — я в говно!

* * *

Мы едем в машине отца Катьки, и теперь мне удается украдкой рассмотреть его. Он молод, ну, относительно молод для отца моей подруги, она говорила, что ему почти сорок, но я представляла его гораздо старше на вид. А он очень привлекательный.

Ровный нос, борода, длинные волосы, убранные назад, хмурый взгляд темных глаз, цвет которых я не могу сейчас рассмотреть.

Он одет в темно-синее пальто, а под ним белая рубашка, небрежно расстегнутая на груди. Он ловит мой взгляд, и я отворачиваюсь, будто вовсе и не смотрела.

Начинает накрапывать мелкий дождь, я стараюсь сосредоточиться на каплях, чтобы снова не поддаться порыву и не взглянуть на него.

Катька лежит на заднем сиденье, она сама мне сказала сесть вперед, потому что он меня разит мерзкими дешевыми духами, по ее словам.

— Рассказывай, — холодный властный тон привлекает мое внимание, — как вы там очутились?

— Встретились с друзьями, — я сильнее закутываюсь в шелковый шарф, никак не могу согреться, короткая кожаная куртка совсем не греет. А еще это короткое платье, которое меня заставила надеть Катя.

Я поворачиваюсь к отцу Кати и ловлю его взгляд на своих ногах, а потом замечаю, что видны резинки чулок.

Сильно краснею и одергиваю юбку.

— Хреновые у вас друзья, если они вас в лесу бросили, — он даже взгляд не отвел. Просто пялился и ждал, пока я поправлю…

Я ерзаю на сиденье, стараясь еще сильнее натянуть юбку. Стыд какой! И почему же она такая короткая?

— Это она виновата, — пищит Катька с заднего сиденья, — она с Русиком сосаться не захотела. Неужели сложно было. Мы бы сейчас так классно оттянулись!

— Ты уже оттянулась, — спокойно говорит мужчина, — так оттянулась, что в лесу чуть не замерзла, — затем он снова смотрит на меня, — замерзла?

— Немного.

Он нажимает, что-то на панели приборов и сиденье начинает нагреваться.

— Па-а-а, — пищит Катя, — выключи-и-и, меня опять стошнит.

— Считай это наказанием. Двадцать лет, а мозгов ноль! — потом снова спрашивает у меня: — К тебе приставали?

— Ничего такого, — я снова поднимаю взгляд, он смотрит на дорогу.

Мы сворачиваем с трассы, постепенно начинают появляться дома и оживленные улочки.

— Тебя куда везти? — Спрашивает мужчина.

— К нам ее вези, — кричит Катька, — ее в общагу уже не пустят.

— А может, и выгонят… я должна была в одиннадцать вернуться.

— Завтра решим, — таким же тоном говорит мужчина. — Ты голодна?

— Меня тошнит от мысли о еде… о-о-о-о-ой-й, останови, — орет Катя.

Мужчина останавливает машину, и Катя буквально вываливается из нее. Я слышу, как ее тошнит, зажимаю руки между коленями и стараюсь смотреть вперед. Как же я неловко себя чувствую рядом с ним.

— Переночуешь у нас, а завтра утром я тебя отвезу.

— Спасибо.

— Ты голодна? — Он снова задает этот вопрос, и я понимаю, что первый раз он спрашивал не у дочери.

— Немного.

— Согрелась, — он неожиданно берет мои руки и обхватывает своими громадными ладонями. Такими сильными и горячими, — как ледышка, кошмар просто. И как ты только связалась с моей Катюхой?

Катя тем временем заваливается на заднее сиденье:

— Я как огурчик! Поехали.

— Дочь, дай плед позади тебя, твоя подруга замерзла совсем.

— Подруга замерзла… — бурчит Катька, но плед подает, а потом снова падает на сиденье и закрывает глаза, — а замерзла ли я, ты не интересуешься.

Мужчина накрывает мои ноги пледом, и мне становится спокойнее, так он хотя бы не будет на меня смотреть, подумал, наверное, что я какая-то шлюшка.

Хотя какое мне дело до его оценки?

Пока мы едем, он заказывает ужин, а Катя успевает подремать.

Мы подъезжаем к высокому забору, повсюду камеры и световые датчики. Открываются автоматические ворота, и я просто перестаю дышать от того, что вижу.

Сад из вечнозеленых растений, большой газон, на котором поместится футбольное поле, чуть дальше виднеется навес бассейна и небольшой домик. Ну, как небольшой, больше, чем дом моей мамы в деревне.

А в центре трехэтажный белый дом с панорамными окнами, частично увитый плющом.

— Это ваш дом? — я словно попала в фильм.

— Наш, — немного безразлично говорит мужчина и добавляет, — мой, а у Катьки есть квартира, в которой она жить не хочет.

— Там нет прислуги, — отзывается подруга.

Катя вылетает из машины, словно ей и плохо не было, и это не она валялась пьяная в лесу полчаса назад, а я пытаюсь выкарабкаться из высокой машины, проклиная туфли на шпильке.

Мужчина успевает обойти машину и подать мне руку, я кутаюсь в плед, пытаясь прикрыть ноги.

— Еще не согрелась?

— Согрелась, просто неудобно как-то… — я даже не знаю, как сказать.

Он просто хмыкает и провожает меня в дом.

Еду уже привезли. Катька скрылась на втором этаже, а мужчина провел меня на кухню, где на большом обеденном столе