Я тебя не любил... - Даша Коэн

Даша Коэн

Я тебя не любил.

Глава 1 — Надежда умирает последней

Аня

— НУ возьми же трубку, — жалобно захныкала я, — пожалуйста, возьми, любимый!

А в ответ ничего. Только монотонный роботизированный женский голос бездушно талдычил мне одно да потому:

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Пожалуйста, позвоните позднее.»

И я звонила.

Снова и снова набирала номер мужа.

Зачем?

Глупо, знаю! Но я все еще малодушно надеялась на то, что мой Игнат не сел на тот чертов рейс. Не знаю, что-то случилось, и он никуда не полетел. Живот, может, прихватило. Планы изменились. Просто передумал.

Так ведь бывает

И его не было в том самолете, что разбился в небе несколько часов тому назад.

— Ответь мне, любимый! — еще раз, казалось бы, в тысячный умоляла я пощадить меня безжалостную тишину, а затем отшвырнула от себя телефон и разрыдалась в голос.

Мне стало так страшно!

И пусто!

И до бесконечности невыносимо находиться в этом мире, где больше не было моего любимого мужчины.

Если бы я только знала, что сегодня видела Игната в аэропорту в последний раз, то ни за что бы его не отпустила. Костьми бы легла, но оставила его рядом с собой. На цепь посадила. Отчебучила бы какую-то дичь, но спасла бы его!

Но, к несчастью, люди не способны видеть будущее.

Таки я ничего не почувствовала, когда он в последний раз махнул мне на прощание, и криво улыбнулся. Этот сильный мужчина. Красивый, как смертный грех. Умный.

Хваткий. Пробивной.

Лучший!

Я ведь сама себе завидовала, что заполучила такое сокровище.

А теперь, как мне жить, когда его больше не будет рядом? Он теперь никогда не прошепчет мне утром хриплым шепотом:

— Привет, малышка!

Не обнимет. Не поцелует. Не скажет: «люблю.»

Забившись в истерике, растерзанная горем и разорванная на клочки от мучительной агонии невосполнимой потери, я не знала, куда себя деть. Я ревела, срывая голос. Я сходила с ума. Я скулила побитой собакой.

А затем, почти дойдя до края, не выдержала.

И решила хоть с кем-нибудь разделить свою боль. На ватных ногах доползла до телефона, суматошно отыскала номер и набрала его.

Аэропорт.

Горячая линия!

Но сколько бы я ни стучала в закрытые двери, мне так никто и не открыл. Видимо, не я одна в эту ночь глотала горькие слезы и не находила себе места от ужаса.

Теперь мне осталось только одно. И я сорвалась, пытаясь хоть где-то найти утешение и помощь.

— Папа, папочка! — закричала я, когда трубку на том конце провода подняли.

— Что случилось, Анюта? — сонным и хриплым голосом пробасил отец.

А как сказать? Как выговорить весь тот кошмар, что свалился на нашу семью.

— Игнат он…

— Что с ним? — всполошился старик. — Он же на Камчатку улетел.

Нет выговорить правду прямо я была не в силах.

— В новостях сказали, что его борт потерпел крушение! О господи, пап! Что делать? Что нам теперь делать? — и прижала руку к низу живота, где уже билось маленькое сердечко.

Частичка того, ради кого я была готова на все!

Дальше говорить уже не смогла. Горький плачь лишил меня этой возможности. Я лишь повалилась на диван в позу эмбриона и заторможенно слушала, как отец что-то все время говорил мне. Я не понимала ни слова из сказанного им.

Но мне было и не нужно!

Главное — не одна.

Иначе окончательно свихнусь.

— Ты дома?

— да.

— Я еду к тебе, девочка.

— скорее.

Когда же спустя час в квартире появился отец и еще какие-то незнакомые мне мужчины, я уже была в состоянии полнейшего шока. Аффект накрыл меня с головой. У меня что-то спрашивали, я что-то отвечала. Но что именно?

Не знаю.

— Я не хочу! — раненым зверем рычала я, кода мне пытались скормить какие-то успокоительные.

— Надо, дочка. Легче станет.

— Легче? — рассмеялась я, словно городская сумасшедшая, а затем снова разрыдалась.

— Анюта, это всего лишь доктор. Дай ему убедиться, что с тобой все в порядке, — успокаивающе попросил меня отец, но добился прямо противоположного варианта.

Я громко и судорожно всхлипнула, а затем начала жалобно плакать. Потому что не получалось уже иначе.

— В порядке? — хрипло пробормотала я. — А как ты думаешь, папа, я в порядке?

Неужели меня надо потрогать, пощупать и посветить в глаза фонариком, чтобы понять — я раздавлена!

— Аня, ну полно тебе.

— Игнат ведь еще несколько часов назад мне улыбался. Говорил, как сильно меня любит. Прижимал к себе и обещал, что никогда меня не бросит. Никогда, слышишь?

А теперь я узнаю, что он полетел на чертову Камчатку, чтобы заработать очередные уже никому не нужные миллионы. И все — его нет.

— Доченька!

— Он погиб…

Вот же — еще был жив. Строил планы на жизнь. И просто согревал меня своим светом. А теперь там все остыло.

Покрылось мраком.

И тленом.

И казалось, даже пепел начал скрипеть на зубах, когда в голове отложилось понимание: это не ночной кошмар. Это действительно случилось. Жестокая насмешница-судьба отобрала у меня самое дорогое, что было в моей жизни.

Оставила лишь боль и море отчаяния, в котором я бесконечно тонула.

— Аня!

— Что? — подняла я на отца свои потухшие глазницы.

— Мои люди прямо сейчас запрашивают списки зарегистрировавшихся на этот рейс. Возможно, произошла какая-то ошибка. Накладка.

— Чудо? — всхлипнула я.

— Чудо, да! — закивал отец, а я вдруг словно феникс, восстала из пепла.

А что, если он прав? Что, если Игнату все-таки удалось обмануть, и судьбу, и саму смерть?

Что, если Господь услышал мои молитвы?

И телефон его не отвечает, потому что банально разрядился.

Да хоть бы…

И мы принялись ждать.

До самого рассвета никто не спал. Мы просматривали сводки новостей. Молились.

И верили в лучшее.

А затем настало утро, и долгожданный звонок в дверь прозвучал в затихшей от траура квартире, как пушечный выстрел. Спустя всего лишь краткие мгновения в гостиную торопливо вошел какой-то помощник моего отца.

Коротко окинул нас взглядом.

Кивнул.

А затем протянул нам бумажный конверт и отрезал:

— Вот списки тех, кто был на борту. Информацию дважды проверили. Ошибки быть не может.

Отец вырвал документы из рук мужчины и пробежался по ним быстрым, цепким взглядом. Нахмурился. Еще раз перепроверил, а затем глянул на меня.

И считай, что убил.

— Пап, — жалобно проскулила я, протягивая